– Я вам много чего могу рассказать. Они думают, я ничего не знаю, а я все знаю! У меня есть глаза и уши! Все про них знаю! Долго я сидела в этой дыре, хватит с меня! Продам их с потрохами, если вы дадите мне столько, чтобы я смогла отсюда выбраться.
– Кого вы продадите?
– Люта и Барретта.
Я заглянул в бумажник. Увы, он оказался совсем тощим. Оставалось всего тридцать баксов. Я вытащил двадцатидолларовую банкноту и помахал ею в воздухе:
– В офисе у меня найдется больше. Сколько вы хотите?
Миссис Феррис потянулась и вырвала банкноту из моей руки:
– Пятьсот долларов – и я выдам вам все.
– Вы что, думаете, я деньги печатаю? Сто.
Она посмотрела на меня презрительно:
– Моя цена – пятьсот. Соглашайтесь или уходите. Мне надо выбраться отсюда. Я не просто расскажу, а подпишу показания. Выбью все опоры из-под их бизнеса. Соглашайтесь или уходите.
– Но должен же я понимать, что покупаю? Вы получите пятьсот долларов в том случае, если вы знаете то, что я хочу услышать. Рассказывайте.
Она помедлила:
– А на кого вы работаете?
– На Перелли. Начинайте!
– Хорошо, я вам кое-что расскажу, – согласилась она наконец. – А все остальное, только когда получу полную сумму. Короче говоря, Лют, Барретт и Дедрик держат самый крупный на побережье бизнес по торговле марихуаной. Тысячи косяков по всей стране, а также в Париже, Лондоне и Берлине – это их товар. Лют отвечает за Лос-Анджелес и Сан-Франциско, Барретт – за Нью-Йорк и Лондон, а Дедрик – за Париж и Берлин. Ну, как вам начало?
– А про Дедрика вы точно знаете?
– Точно. Я слышала, как он сам говорил об этом. Они думают, что я ничего не слышу, что я глухая. А я не глухая. Если бы они обращались со мной по-человечески, я бы ничего не стала вам рассказывать. И я знаю, где они хранят товар. Я вообще почти все знаю. И если вы привезете пятьсот баксов, я вам все выдам. Это не дорого, соглашайтесь.
– А вы знаете что-нибудь про Мэри Джером?
Миссис Феррис прикусила губу, взгляд ее стал жестче.
– Все про нее знаю. И где она теперь, тоже знаю.
– И где?
– Она жила в «Бич-отеле», но потом съехала. Больше пока ничего не скажу. Привозите деньги. Я знаю, почему похитили Дедрика. Я же говорю: уничтожу их бизнес. Но сначала заплатите.
– Хорошо. На улице стоит моя машина. Сейчас мы с вами поедем ко мне в офис. Там вы получите свои деньги, и мы спокойно поговорим.
– Нет, я с вами не поеду. Мало ли куда вы меня завезете…
– Мы доедем только до офиса. Решайтесь!
– Нет! Я еще в своем уме.
– А что было нужно Барретту сегодня?
– Не знаю. Он приехал поговорить с мальчишкой. Видите, как они ко мне относятся? Он сюда даже не зашел. Поговорил с парнем и сразу уехал. А Лют не появлялся здесь с тех пор, как уехал к этой женщине.
– К какой? К Мэри Джером?
– Я не знаю, кто она. Может, и Мэри. Я ее не видела, она сюда только звонила, и я слышала, как Лют с ней разговаривал. Он сказал ей что-то вроде: «Ладно, детка, не переживай, сейчас еду». Даже не попрощался со мной. Взял машину и смылся и с тех пор ни разу не появлялся…
– Когда это было?
– В тот вечер, когда похитили Дедрика.
– В какое время?
– За несколько минут до восьми.
– Вы думаете, что Барретт причастен к похищению Дедрика?
Она устало улыбнулась:
– Все, хватит, мистер. Привозите деньги и слушайте продолжение. Я все знаю, но больше ни слова не скажу, пока не получу всю сумму.
– А если я вызову полицию? Им-то вы все расскажете задаром.
Она рассмеялась:
– Хотелось бы посмотреть на того, кто заставит меня говорить задаром. Короче, я больше ничего не скажу, пока не получу деньги.
– Лучше бы вам поехать со мной. Если я вас тут оставлю одну, кто-нибудь из них может вас прикончить. Они убили Грэйси Леман: девушка тоже много знала.
– Не пугайте. Я могу за себя постоять. Поезжайте за деньгами.
Я решил, что теряю время на уговоры.
– Хорошо. Я вернусь через полчаса.
– Жду.
Я вышел из грязной комнаты и направился к «бьюику».
Глава двадцатая
Паула, сидевшая за заваленным бумагами столом, изумленно уставилась на меня, когда я, как вихрь, ворвался в офис.
– Нужно пятьсот долларов! Немедленно! – выпалил я. – Тут такое выясняется! Скорей бери блокнот и карандаш, будешь записывать. Я тебе по дороге продиктую.
Сдерживая удивление и сохраняя полное спокойствие, Паула поднялась, открыла сейф, отсчитала двадцать пять двадцатидолларовых купюр, выдвинула ящик стола, достала блокнот, взяла сумочку, надела на голову тот странный головной убор, который у нее назывался шляпкой, – и была готова. Все это заняло не больше двадцати секунд.