– А когда он ушел, не помнишь?
– Где-то в половине одиннадцатого. Точно до минуты не помню.
– Интересно получается, – сказал я саркастически. – Значит, Бетилло говорил правду, а Перелли лгал?
Лола ничего не ответила.
– Думаю, он просто не хотел, чтобы Майра узнала, где он был, – предположил я, покачав головой. – Он рассчитывал на то, что Бетилло поддержит его показания. Ты могла бы выступить свидетельницей, Лола? Ему нужно алиби.
– А мне какое дело до этого? – пожала она плечами. – Пусть вон она выступает. Я таких знаю. Она думает, что если мужик ее любит, то не станет изменять. Только так не бывает.
Я вынул стодолларовую банкноту.
– Я тебе должен эту сумму за порванную простыню. И помалкивай насчет Перелли, Лола. Если ты понадобишься на суде, я тебе сообщу.
Она взяла купюру, сложила и сунула в чулок.
– Какие все-таки свиньи эти мужики, – заметила она и презрительно бросила окурок в печку.
Глава двадцать четвертая
Я открыл дверцу «бьюика», сел за руль и включил зажигание.
Майра задумчиво курила.
– Ну, значит, Бетилло мы не трогаем? – спросила она спокойно.
– Да, так уже получилось, – ответил я, глядя в сторону. – Оказалось, что Бетилло сказал правду. Ник действительно расстался с ним в половине десятого.
– И провел час с этой жуткой старой грымзой, – сказала Майра. – Очень мило с его стороны. Надеюсь, ему понравилось.
Я с чрезвычайной осторожностью вел машину по Монте-Верде-авеню.
– Он рисковал головой, чтобы вы не узнали, – сказал я. – Это говорит в его пользу.
– Да замолчите вы! – взорвалась Майра. – Не надо его защищать. Я бы ничего для него не стала делать, ничего! Когда он сидел в тюрьме, я его ждала. А потом встречала его у ворот. Когда не хватало денег – а он вечно без денег! – я ему помогала. Всю прошлую ночь я не спала, думала о нем. А он изменяет мне со шлюхой в таком клоповнике. Да еще платит за это!
– Вы мне прямо сердце надрываете, – сказал я. – Ну хорошо, он вам изменял. И что? Ну бросьте его. Вы свободны. Найдутся сотни мужчин, которые пожелают вас утешить. О чем вы переживаете?
Она отвернулась от меня, тяжело дыша, с искаженным от гнева лицом.
– Ну-ну, надо быть проще, – сказал я. – Это вам не идет.
Она посмотрела на меня и с трудом выдавила улыбку:
– Да, я думаю, вы правы. Все мужчины одинаковы. Не следовало влюбляться в этого мерзавца. Если он выпутается из заварушки, я с ним поговорю. Так поговорю, что он навсегда забудет о блондинках.
Я остановил машину возле ее бунгало.
– Отправляйтесь спать. А мне надо еще подумать.
– Скажите, а если пойти в полицию и попросить их взять показания с этой блондинки? Поможет это Нику?
Я покачал головой:
– Ничуть. Ей вообще не поверят. Женщины ее положения не пользуются доверием присяжных. А других свидетелей нет. Ник это понимал.
– Значит, сегодня мы просто потеряли время?
– Совершенно верно. Надо заходить с другой стороны. В общем, я на связи. – Я наклонился и открыл для нее дверцу. – Не волнуйтесь. Мы постепенно продвигаемся вперед. Завтра продвинемся еще дальше. Всего доброго!
Она коснулась моей руки:
– Спасибо за все, что вы сделали. Не оставляйте усилий. Я все-таки хочу, чтобы этот мерзавец вернулся домой.
Я подождал, пока она дойдет до темного бунгало, а потом выжал сцепление и уехал.
Глава двадцать пятая
Я долго гнал «бьюик» по дороге мимо дюн, а добравшись до дома, обнаружил, что у моей калитки припаркован огромный, как корабль, автомобиль.
Я сбавил скорость и тихо притормозил. Выйдя из «бьюика», я направился к чужому автомобилю.
Огни приборной панели высветили бледное и решительное лицо Серены Дедрик. Мы посмотрели друг на друга через открытое окно ее машины.
– Надеюсь, я не заставил вас ждать слишком долго, – сказал я в большом удивлении.
– Не важно. Мне надо с вами поговорить.
– Пойдемте.
Я открыл дверцу и помог ей выйти.
Серена придерживала малиновую шаль и при лунном свете смотрелась очень импозантно. Мы молча прошли по дорожке к веранде.
Открывая дверь и включая свет, я гадал, что же ей нужно.
Я пропустил Серену в гостиную и последовал за ней, закрыл дверь и включил торшер возле дивана.
– Хотите кофе?
– Нет, не нужно, – отрывисто сказала она и присела на диван, сняв шаль.
Она, несомненно, продумала свой наряд. Платье из белого атласа с тяжелой, расшитой золотом юбкой больше подходило для бала. На шее блестели алмазы. Бриллиантовый браслет шириной четыре дюйма на левом запястье. Серена явно хотела мне показать: не забывайте, что я занимаю четвертую строчку в списке богатейших женщин мира.