– Не могу: я прикован к стене. Барретт таким образом сводит счеты.
Паула осмотрела цепь, а я тем временем кратко рассказал о случившемся.
– Вик, у меня есть пистолет, давай попробуем отстрелить одно звено.
– Что ж, попытка не пытка. Дай-ка мне его и отойди подальше. Пуля может отрикошетить.
Она передала мне автоматический кольт 25-го калибра и отошла. С третьего выстрела мне удалось расцепить одно звено. Грохот был оглушительным.
Я медленно, чувствуя боль во всем теле, поднялся. Паула помогла мне.
– Ничего, сейчас. Тело затекло, а так все в порядке.
Я немного прошел по туннелю, восстанавливая кровообращение.
– Ты так и не рассказала, как попала сюда, – обратился я к Пауле. – Откуда ты узнала?
– Мне позвонила какая-то женщина. Она не представилась. Сказала только: «Если хотите спасти Маллоя, поторопитесь. Его отвезли в шахту Монте-Верде». И все, повесила трубку. Я не знаю, кто она и как об этом узнала. Я схватила фонарик, пистолет и помчалась как сумасшедшая сюда. – Тут Паула с сожалением покачала головой. – Конечно, надо было сразу звонить Мифлину. Но я просто потеряла голову, Вик! Просто сама не понимала, что делаю.
– Ничего страшного. Главное, ты здесь и я свободен. Так какая теперь разница, звонила ты ему или нет?
– Разница есть. Я потеряла уйму времени, блуждая по этому жуткому месту, и если бы не услышала твой крик, то начала бы кричать сама. Ты даже не представляешь, каково тут гулять. Все коридоры кажутся одинаковыми.
– Я тебя выведу. Пошли, будем пробиваться.
– А это что?
Она наткнулась на кучу тряпок и костей.
– Лют Феррис, – ответил я и неохотно подошел к нему, посветив фонариком.
Даже череп был начисто лишен кожи. Во лбу зияла небольшая дырка.
– Значит, они застрелили его. Хм, интересно, почему?
Я обследовал остатки одежды и обнаружил кожаный бумажник. Внутри были права на имя Люта Ферриса, две пятидолларовые купюры и фотография девушки, в которой я узнал миссис Феррис. Я положил бумажник на место, поднялся и сказал:
– Надо потом привести сюда Мифлина.
Паула не отрывала глаз от кучи костей.
– Это крысы его так объели? – спросила она чуть слышно, дрожащим от ужаса голосом.
– Похоже на то. Все, пошли!
Она со страхом посмотрела в темноту.
– А эти крысы за нами не пойдут, Вик?
– Нет. Они нас больше не потревожат. Пошли.
И мы направились дальше по туннелю. Я подсвечивал дорогу своим фонариком, уже совсем тусклым, но фонарик Паулы мы берегли. Он мог нам еще пригодиться.
Вскоре мы пришли к развилке: от нашего коридора влево вел еще один туннель. Я вспомнил, что именно этим путем уходил Дедрик.
– Свернем сюда, – предложил я.
– А почему не прямо?
– Сюда пошел Дедрик.
Мы повернули налево и метров через сто обнаружили еще один коридор: он уходил в темноту вправо и влево.
– А теперь куда?
– Без разницы, как скажешь.
– Пошли направо!
И мы пошли направо. Через несколько минут я понял, что мы спускаемся.
– Погоди-ка, Паула. Нам не вниз надо, нам надо наверх. Давай-ка вернемся на перекресток и пойдем по левой ветке.
– Вот об этом я и говорила, – сказала Паула. В ее голосе появилась некая новая нотка. – Именно это со мной и было: я так здесь и кружила.
– Ничего, пойдем дальше!
Мы вернулись к пересечению двух туннелей и двинулись по левой ветке. Шли минут пять, пока не уперлись в скалу: впереди был тупик.
– Знаешь, похоже, ты ориентируешься ничуть не лучше, чем я, – чуть слышно сказала Паула.
– Спокойно!
Я уже немного беспокоился за нее: Паула всегда была такой невозмутимой. Мне и в голову не могло прийти, что она может удариться в истерику. Я решил ее успокоить:
– Может быть, тот туннель, из которого мы пришли, сначала идет вниз, а потом поднимается вверх. Давай проверим.
– Какая я была дура, что пошла сюда в одиночку! – Она схватила меня за руку. – Ну почему я не позвонила Мифлину? Мы заблудились, Вик. Так можно блуждать неделями.
– Хватит! – оборвал я ее. – Хватит нести околесицу. Через десять минут мы выберемся отсюда.
Она попыталась взять себя в руки, и, когда заговорила вновь, ее голос звучал уже гораздо спокойнее:
– Извини, Вик, я запуталась и перепугалась. Терпеть не могу таких подземелий. Как будто тебя заперли или заживо похоронили.
– Я понимаю, детка. Но надо держаться. Как только начнешь себя жалеть, считай, что ты пропала. Пошли, девочка!
Я взял ее под руку, и мы двинулись вперед.
Туннель снова пошел под уклон – казалось, что мы спускаемся в какой-то темный колодец.
Мой фонарик вдруг погас. Паула вцепилась мне в руку и вскрикнула.