ежал на земле мертвым. Даже не осознав что кричал. Я сам лично ощущал этот страх, лично видел горящие желтые глаза смотрящие на тебя из темноты, словно сама ночь смотрит на тебя. А в следующею секунду я уже лежал на земле с сильно колотящимся сердцем в груди, наровившимуся вот-вот остановиться. Я столько раз испытывал на себя этот страх что казалось породнился с ним. К нему нельзя привыкнуть. В момент этого страха я завидовал тем мертвецам. После страха для них наступал покой, они больше не чувствовали страха, они больше вообще ничего не чувствовали. Ни страха, ни холодную землю под ними, ни нависшего над ними зверя. В то время когда я оставался жить с этим страхом. С сильно бьющимся сердцем в груди, ощущая холодную и жесткую землю под собой и чувствуя весь реальный вес и всю угрожающую мощь зверя надо мной. Страх стал мною. Он заполонил все пространство внутри меня, обстроился там и стал жить. Ему было комфортно а владельцу доставлял дискомфорт. Но все мы чувствуем страх. Он мешает нам совершать безумные вещи которые могут принести нам радость и счастье, поэтому нужно научиться жить с этим страхом. Что бы он не мешал нам жить, радоваться и познавать что то новое. И я научился. Я научился его не замечать, стал игнорировать и он потух. Я словно вырезал его и во мне появился еще один шрам. Только этот шрам нельзя было увидеть. Но я продолжаю отчетливо ощущать этот терпкий, отвратительный вкус страха. Но уже не так отчетливо. Мне кажется у зверя нет страха. Он не боится а лишь ощущает дискомфорт в то время когда люди думают что бояться. Может этим мы и отличаемся от него? Может страха вовсе и нет и есть лишь этот некий дискомфорт? Я не знал что из этого правда а что лишь еще одно большое заблуждения человека. Поверив в то что страх — это всего лишь дискомфорт в груди, я перестал ощущать себя человеком. До этого момента какая то крупица все еще пряталась в глубине моей души, где то в темной, забытой богами месте. Что бы собрать во мне человека потребуется заглянуть в те самые темные и забытые углы хранящие в себе все человечье. Но они находились так же далеко, так же глубоко и были такими же забытыми как у зверя укрывавшего меня от холода, внешнего мира и тех человеческих чувств. Он стоял на том пути и убивал всякого кто посмеет туда пройти. В следующий раз я проснулся когда солнце еще не успело до конца спрятаться и бросало на землю некие крохи лучей мнившие себя источников света. Зверь проснулся вместе со мной. Если он просыпался раньше то всегда ждал моего пробуждения, а уходил лишь когда рядом была опасность. Но всегда возвращался и продолжал ждать моего пробуждения. Мы вышли из туннеля и я побрел за зверем, как и всякий раз до этого. Он всегда шел впереди, а я следовал за ним как преданный пес. Мы шли достаточно долго что бы в мою голову пришли мысли что он решил уйти, но наступала зима. Первый снег хоть и растаял, но холода лишь прибывались. Когда мы остановились в длинной траве скрывающего даже зверя на улице стояла настоящая ночь. Мы находились в поле и нас разделял небольшой ручей от деревни. Деревня находилась за ручьем и не большим полем, но оно было достаточно маленьким что бы всякий желающий мог увидеть огромного зверя у ручья. Трава на половину скошена что открывало еще большей обзор. В окнах свет не горел , значит все спали. Мы просидели в траве не долго, убедились что рядом ни кого нет и вышли из укрытия, совсем сократив то расстояние что разделяло нас от воды. Через ручей проходил не большой мостик, а на другой стороне стоял стол с лавками по бокам. Трава в том месте была примята на столько что не оставляло ни каких сомнений того что люди здесь бывают очень часто. Еще я понял что мы находимся слишком близко к людям. Как и наше убежище. Поэтому я стал сомневаться что мы останемся в нем дольше чем на одну зиму. Напившись зверь побрел в перед к деревни, прямо через ледяную воду. Я решил что и так замерз достаточно сильно что бы идти еще и через воду. Поэтому обошелся мостиком. За что получил недовольный взгляд зверя. Я лишь пожал плечами и тот смерился с неизбежностью моего совсем не приспособленного тела к таким морозам. Я шел еще тише чем обычно. Боясь привлечь собак и спугнуть наш обед. Я еще не знал что домашняя курица и козы самая легкая добыча. Если бы знал всегда бы охотился в деревнях. Козы были уже загнаны в тупик и бежать при виде зверя им было просто не куда. Они лишь жались к стенке когда зверь преодолев низкий забор разорвал их на части. Я последов за ним и доел то что он мне оставил. Мы брали и съедали лишь то что могли съесть. Поэтому переполошившиеся курицы остались такими же целыми и не невредимыми какими и были. Но лишь пока что. Лишь до следующей ночи. Мне стало интересно и я решил заглянуть в окна. Вышел из домика оставив за собой лишь обглоданные кости, которые продолжал обгладывать зверь и направился к домику на против. Окно оказалось достаточно высоко и мне пришлось встать во весь рост и даже подняться немного на пальцах ног что бы заглянуть в него. Кости не привычно захрустели в тишине и я замер. Прислушался, ни кто ли не идет. Удостоверившись что все тихо снова заглянул в окно но ничего не увидел. Я опустился на ноги и прошел к другому окну, но и там ничего не увидел. Я уже отчаялся что то увидеть и решил что это последнее окно в которое я загляну. Но на удивление я смог узреть помещение. Окно даже оказалось открытым и я почувствовал тепло исходящее изнутри. Но все что я мог разглядеть своим небольшим ростом это потолок и небольшую часть стен. Я расстроился и решил что ловить мне здесь больше нечего и стал разворачиваться. Но уткнулся в зверя, тоже с интересном наблюдавший в окно. Только с высоты его роста ему было отчетливо все видно. Он внимательно блуждал глазами по дому. Изредка останавливаясь на какой то детали чуть дольше. Если что то не нравилось скалил зубы но не издавал не звука. Зато за него это сделал кто то другой. Я услышал крик, а так как я этого не ожидал приготовился бежать обратно в лес, в укрытие и готов был не останавливаться пока не окажемся в безопасности. Но я врезался в зверя, продолжавшего с интересом и в то же время отвращением смотреть в окно. А потом как то резко отвернулся, опустился на все четыре лапы и побрел обратно в лес. Оставляя за собой глубокие следы. У воды мы еще не надолго задержались что бы напиться как следует, а после не спеша побрели обратно. В яму мы вернулись когда солнце было уже достаточно высоко и во всю светило. Глаза не привычно резало от солнца и мне пришлось их закрыть и идти на один запах. Иногда я врезался в зверя когда шел слишком быстро, иногда обо что то спотыкался и падал. Один раз даже врезался в дерево, мне потребовалось даже время что бы придти в себя после удара. Но глаза я не смел открывать. Так и добрел до ямы, свалившись в нее так же как и в первый раз. Через дыру в потолке. Все так же не открывая глаз я забрел в самый темный угол, свернулся калачиком и стал ждать зверя, дрожа от холода. Он не заставил себя долго ждать. Он вошел не спеша и все так же тихо. Улегся рядом, окутав меня своим теплом и закрывая меня своим телом. И мы тут же сытые провалились в сон. Во сне я снова подглядывал в окна. Только теперь во всю смог узреть величину комнаты. В углу стояла печка. Перед окном в которое я смотрел стоял стол а за столом человек. Он ел. И явно не ожидал что в окно кто то заглянет. На улице был день и он лишь удивился узрев мое грязное лицо в окне. А потом закричал. Завидев зверя. И бросился прочь, подальше от стала, подальше от дома и как можно дальше от нас. В самых расстроенных чувствах я побрел назад в лес. Пообещав себе никогда больше не попадаться людям. Проснулся я все в таких же расстроенных чувствах и таким же обещанием. Чувства мне передались из сна. Они были такими же настоящими и жгучими как и все чувства причиняющие боль. На улице был день клонившийся к вечеру и можно было бы еще поспать, но спать совсем не хотелось. Мои мысли все продолжали возвращаться в деревню. Я подумал что возможно после съеденной козы и вторжения на чужую территорию нас скорее всего будут искать. Как свойственно всем людям. Я не знал от куда у меня такие мысли и чувства, но я был в них уверен. Поэтому лежал даже в каком то нетерпении когда нас найдут. Мы были слишком близко к деревни что бы оставаться не замеченными. Если бы нас нашли зверь бы разобрался с ними и со всем было бы покончено. Я даже не осознал от чего проснулся пока не услышал шаги и голоса на верху. - как думаешь кто это был? - спросил мужской голос. - не знаю. Вацлав утверждает что видел оборотня. - ответил ему второй мужской голос. Голоса исходили из одного места и я предположил что они стоят на месте. Что заставило насторожиться меня. - ему могло и показаться. Он же местный алкаш. Как всегда словил белочку. - это конечно так, но следы лап под окном говорят другое. И помнишь приезжего, не так давно он вернулся из леса. Он с другом ходил в поход в лес. сам вернулся а его друг нет. Его до сих пор ищут. Так вот, он выбежал из леса вереща что в хижине в лесу обитает оборотень и что он съел его друга. - да да, помню. Он тогда что то еще и про ребенка кричал. Мол, его нужно спасти и что то про то что он с ним за одно. Бедный, крыша совсем поехала. - я подслушал разговор полицейских — мужчина понизил голос,словно боясь что в одиноком лесу их может кто то подслушать. - они говорили что один из тех кто ходил на место