Условно стройной выглядит версия, что я таки потоптался на пресловутых бабочках, каким-то образом разворошил прошлое, прилично изменив свое настоящее. В пользу этого предположения играют и выученные языки, и изменения внешнего вида, и деньги на кошельках и даже нежелание курить.
Ладно, чем дольше об этом думаю, тем больше понимаю, что сейчас, находясь на больничной койке, сделать хоть чуть чуть достоверный анализ я не смогу. Мне надо добраться до дома, полазать в компьютере, почитать записи. Тогда уже можно будет собирать стройную картину мира.
Чтобы быстро выйти из госпиталя надо как можно быстрее вылечиться. Сон – лучшее лекарство. Буду спать. При помощи такой нехитрой трехходовки уговорил себя отвернуться к стенке и закрыть глаза. Вырубился моментально, только и открыл глаза, как показалось, в ту же секунду.
Глава 4
Догнать себя.
Глава четвертая.
Открыл глаза и несколько минут рассматривал ковер на стене. Столько лет прошло, а этот ковер с оленями я помню во всех подробностях. Получается, что лежу на тахте в квартире на Ленсовета, где жили дед Ваня и бабушка Марксэна. Или живут. Подтянул руку к глазам и понял что я снова в детском теле.
Прошлое мое погружение закончилось вечером моего дня рождения. Мне тогда семь исполнилось. Вот только спать я ложился у нас в квартире. Встал с тахты и пошел до санузла. В зеркале увидел себя, вот же удивительно, но снова ребенком. Ощущение, что стал чуть постарше, но вот на сколько, предстоит определиться.
Хорошо помню, что сейчас конец лета. Мне уже восемь и я перешел в шестой класс. Учусь хорошо, но с одноклассниками общаюсь не очень. Даже совсем не общаюсь, не успеваю познакомиться. Продолжаю учить языки. У Гюнтера, моего кореша-преподавателя, в общаге нашелся друг из Бразилии. Вот откуда взялся португальский язык в моей копилке. Нашли мне преподавателя и собеседника в одном, так сказать, флаконе.
В прошлом учебном году сдал на первый взрослый разряд по акробатике, выполнил кандидата в мастера по шахматам. Плавание бросил. Также как рисование и музыку. Времени на всё не хватало. При этом школу тянул на отлично. Все предметы без исключений. Из внешкольных занятий остались только языки, немецкий и английский в режиме практики, португальский в режиме изучения, акробатика и шахматы. Таким образом весь день был крепко забит, времени на развлечения особо не было. Да и не с кем было развлекаться, друзей то, из-за разницы в возрасте в школе не появилось.
Этим летом месяц провел в спортивном лагере под Лугой, и два месяца отдыхал на даче. Месяц с мамой, месяц с папой. В Дунае. Это такой поселок, где моим прародственникам выделили шесть соток еще в начале семидесятых. Туда меня вывезли прямо из роддома, и с тех пор, каждое лето, хоть месяц но там провожу.
Вообще с дачами в нашей семье все хорошо. Было. У папиных родителей есть дача, у маминых. Потом, как я помню, еще и у нас появятся. Две. С разных сторон от Питера, на расстоянии больше ста километров от города. Поэтому одну из них в конце девяностых пришлось отдать из-за того, что там не появлялись. Дача папиных родителей тоже ушла из семьи. Тоже в девяностых. Дядя мой напортачил, взял у бандитов денег в долг, под залог квартиры, отдать не смог, с трудом договорились, чтобы квартиру заменить на дачу. Дунай тоже продали, когда мамины родители умерли. И последняя наша дача ушла, когда родители развелись, там мутная история, толком не знаю куда и зачем.
Хреново у нас в семье получается недвижимостью распоряжаться. Все как вода сквозь пальцы уходит. Комнаты в коммуналке, наша и деда, тоже за так ушли в чужие руки. Может получится исправить. Очень похоже на то, что кто-то позволил мне внести некоторые правки в прошлое. Непонятно правда, за какие такие заслуги.
Ну а сейчас 28 августа 1984 года, и я у папиных родителей дома. Мои работают, включая деда Женю, бабушка Лида в больнице, и меня пристроили посидеть с теми родичами, что уже на пенсии. Точнее, на пенсии бабушка Марксэна, деда Ваня трудится в каком-то закрытом НИИ. Ну а я так то не против.
Когда был реально маленьким, мне было очень скучно в этой квартире, а сейчас, с повзрослевшим мозгом, это прямо клондайк.
Бабушка Марксэна, когда еще не была бабушкой, а была милой девочкой, в тридцатых годах двадцатого века, внезапно стала дочерью врагов народа. Ее родителей, крупных партийных чиновников, арестовали и в течении трех дней осудили и расстреляли. Когда открыли архивы НКВД, нам удалось достать материалы дела. Выбили у них признание о шпионаже в пользу Японии и Румынии. Приговор - десять лет без права переписки. Тогда это было равно расстрелу.