В середине июля должна приехать мама — взяла отпуск. Потом присоединится папа. Будем втроём отдыхать. Ну, это они так думают. У меня же есть каверзный план, как оставить их вдвоём подольше. Ещё неделю назад попросил Натаныча достать билеты на теплоход до Батуми, и вчера он подтвердил, что всё на мази.
Очередным утром, забирая меня из санатория, Натаныч был особенно загадочен и бросал странные взгляды.
— Что-то не так? — я даже напрягся.
— Всё так. Думаю. Есть одна тема, но не уверен, что ты потянешь.
— Да ладно. Не гоп-стоп же вы планируете? А всё, что близко к правовому полю, меня не пугает.
— А гоп-стоп, значит, пугает?
— Не то чтобы. Просто зачем? Какой смысл нарушать закон, если всё желаемое можно получить без этого? Или все азартные Парамоши внезапно свалили из Одессы?
— Прав. Нарушать закон не планируем. Просто сегодня приезжает один весьма интересный персонаж. Думаю, сводить ли его с тобой. По игре он совсем балбес, но мы уже пару месяцев его готовим. Внушаем, что он непобедим. Даже с живым гроссмейстером его сводили. Идея — вывести его на хороший куш. Вот только не получится ли, что, проиграв ребёнку, он взбесится?
— Если вы его давно готовите, торопиться некуда. Познакомьте. Если товарищ склонен к неадекватным реакциям — увижу. Тогда поставите против него кого-то другого. Я ведь правильно понимаю, что гонорар будет прилично больше обычного?
— Да, всё правильно понимаешь. И реакция твоя мне нравится. Так и поступим. Завтра утром поедем в Херсон, выспись.
Отыграв стандартные три встречи по пять партий, вернулся в санаторий и, переодевшись, ушёл на пляж. Херсон… интересно. Из будущего помню, что неподалёку от города много курортов. Какие-то уже существуют. Скорее всего, туда мы и двинемся.
Встретились рано — часов в семь, я только с пробежки вернулся. Даже не позавтракал, пришлось сухпай брать с собой. Ехали почти пять часов, пока не добрались до какой-то базы на побережье. Всю дорогу спал, поэтому даже названия на въезде не разглядел. Милые домики, всё как и в Одессе. Подкатили к одному из них.
Хозяин домика оказался не то чтобы толстым — массивным. Лет сорока пяти, лысина блестит, золотая цепь, майка-алкоголичка, на указательном пальце правой руки — крупный перстень. Он сидел на веранде и курил. Бутылка коньяка с маленькой рюмкой — на столике рядом.
— Александр Егорыч, доброго дня! Вот, привёз вам чудо-ребёнка, — представил меня Натаныч.
— Это вот этот? — удивился тот, окинул меня взглядом с головы до ног. — Да ему ж лет десять.
— Девять, — уточнил я, вежливо улыбнувшись.
— Девять, — передразнил он. — И в шахматы играет?
— Не только играет, но и выигрывает, — вставил Натаныч. — Хотите проверить?
— Проверим, обязательно, — бобёр махнул рукой. — Только не сейчас. Что-то я уставший после вчерашнего. Сначала — обед.
Обед плавно перетёк в ужин. Богатый стол: жареная рыба, шашлыки, овощи, холодная водка, лимонад в гранёных стаканах. Натаныч наливал, говорил мало. Бобёр всё больше шутил, рассказывал анекдоты про партийных работников и артисток, смеялся громко и один.
— Ты, Тёма, — обратился он ко мне, когда опрокинул очередную рюмку, — скажи честно, не обидно, что тебя взрослые дурачат? Пляшешь под чужую дудку, как клоун, ради их ставок.
— Почему дурачат? — спокойно ответил я. — Я же выигрываю.
— Ха! — он ткнул в меня вилкой. — Вот именно, выигрываешь. А когда-нибудь попадётся тот, кого не сможешь обыграть. Тогда что?
— Это жизнь. Всегда есть тот, кто сильнее, — сказал я и пожал плечами.
Он засмеялся громко, искренне. Потом наклонился к Натанычу:
— Смелый. Нравится мне. Давай завтра сыграем, пусть покажет, на что способен твой гений. На интерес.
После ужина разбрелись по комнатам. Натаныч на прощание бросил:
— Утром не геройствуй, играем чисто. Если пойдёт не по плану — делай вид, что устал, я тебя вытащу.
Ночью спал спокойно. Видно, что этот Александр Егорыч дядька непростой. Надо будет спросить у Натаныча, кем товарищ трудиться изволит.
Утром уже в семь было жарко. Вместо пробежки искупался в море — даже дельфинов видел. Хорошо, что играть не полезли, а то могли бы утащить подальше.
Завтракали в саду. Бобёр уже был навеселе, пахло коньяком и одеколоном.
— Ну что, Артёмка, готов к дуэли? — подмигнул он.
— Всегда, — ответил я.
Партия пошла по его сценарию — грубо, агрессивно. Он тратил время на каждую фигуру, шумел, кряхтел, щёлкал часами, делал вид, что думает. На деле играл отвратительно.
К пятнадцатому ходу я уже видел, что выиграю всухую. Натаныч за спиной тихо кашлянул — сигнал, что надо сливать. Пришлось реально постараться: только с третьего раза «бобёр» заметил подставку и забрал ферзя. Стало легче, но всё равно мат ждать не стал — просто сдался.