Егорыч был доволен, вещал про собственное величие. Ну точно: либо чиновник, либо мент.
— Михаил Натанович, а кем трудится сей пафосный товарищ? — спросил шёпотом, пока объект обсуждения отошёл внутрь дома.
— Он, Артём, трудится на ниве правопорядка. Прокурором товарищ работает.
— Ну, что-то такое я и представлял.
— Следующую? — уже в полный голос — к Александру.
— Может, сразу сдашься? — тот явно поверил в себя, а мне и хорошо.
— Не, так не интересно. Договаривались до двух побед — значит, надо играть.
— Ладно, как знаешь, — сказал он неожиданно трезвым голосом. — Мы только с Михаил Натанычем пошепчемся пару минут.
Поманил Натаныча к себе. Ага, вот это уже про деньги. Натаныч вернулся, проходя мимо, засветил пачку полтинников и отошёл к перилам — чтобы не подозревали в подсказках. Приличный куш получился. Причём явно не весь: если товарища готовили несколько месяцев, сумма должна быть не меньше ста тысяч.
Вторую партию я выиграл быстро. И вроде не обидно. Поставил тройную ловушку в дебюте — соперник моментально попался, а мат, будто, увидел случайно.
Третью партию пришлось затянуть: пошёл в массированный размен и загонял его короля ладьёй с офицером и пешками. Тоже победа. Сделали перерыв на обед, и я опять тихонько стал пытать Натаныча:
— Есть смысл затягивать? Может, забрать следующую партию — и побежали? Он пока адекватно реагирует, а если раздраконить — может психануть.
— В том-то и дело, смотри по игре. Он товарищ злопамятный. Была история: в карты проиграл — так выигравший на попутках из Херсона улепётывал, чтобы под раздачу не попасть. Так что аккуратненько. Если увидишь, что заводится — лучше сдай партию.
Сели есть, а я смотрел на Александра и размышлял о тактике. Он продолжал выпивать, но без фанатизма. К концу обеда принял решение: сливаю ещё одну, причём быстро, а потом так же быстро выигрываю две подряд.
Доели, сели за доску. Четвёртую партию слил «детским матом» — дал оппоненту возможность посмеяться. Ну а потом быстро и без компромиссов забрал две партии подряд.
После шестой партии Александр Егорыч пару секунд посверлил меня взглядом, а потом как-то успокоился.
— Ну что ж, Артём, сегодня удача на твоей стороне. Молодец, далеко пойдёшь.
— Спасибо, Александр Егорыч, от вас особенно приятно слышать похвалу.
Пожали руки, и Натаныч максимально быстро распрощался и уволок меня в машину. Когда отъехали километров на десять, он завозился, привстал на сиденье, вытащил из кармана брюк пачку пятидесяток в банковской бандероли и бросил её мне на колени.
— Твоё. Всё сделал близко к идеалу. Даже уезжаем спокойно. Но в Херсоне в этом году лучше не появляйся.
— Делать мне больше нечего, как в Херсон мотаться. За триста вёрст киселя хлебать. А вот за денежку спасибо — это гораздо больше того, на что я рассчитывал. Только просьба будет: можно эту денежку оформить сберкнижкой на предъявителя? Не хочется трястись над златом.
— А со сберкнижкой что?
— Отправлю сразу заказным письмом домой.
— Хорошо, только завтра уже — сегодня поздно в Одессу вернёмся.
Доехали уже в темноте. Я высадился у санатория, но спать не пошёл. Несмотря на долгую дорогу, адреналин от осознания количества денег ещё бурлил в крови. Сидел на балкончике, смотрел в сторону моря. Ни о чём не думал. Потом ушёл спать.
Артём Никитин. Июнь 2022. Одесса
Проснулся от света в окнах. Большая кровать. Панорама на море. Снова взрослый. Хорошо жить ребёнком, но привычнее так. Тем более, что проблем со здоровьем стало значительно меньше, чем в прошлой итерации.
Потянулся, перекатился к краю кровати, взял телефон с тумбочки. Последнее сообщение из госпиталя так и висело в уведомлениях. Надо приводить себя в порядок, собираться и ехать. Хочется понять, какое у меня с ними дело и что за «особенности».
Странно, что я не помню ничего, что было бы связано с госпиталем в этой жизни. Да и в прошлой — только после того самого прилёта, который забросил меня в детское тело: тогда, в первый возврат, я очнулся в госпитале. Ладно. Новых данных в память не подгружается, что бы это ни значило — надо ехать. После утреннего моциона на велосипеде и разминки на турнике и брусьях быстро ополоснулся и стал собираться.
Накинул поло и лёгкие брюки, тканевые тапочки на босу ногу. С собой — ключи, документы, телефон. Готов. Путь от стоянки до госпиталя занял минут тридцать; по дороге гадал, что же от меня надо одесским медикам.
Приехал, с трудом припарковался. Хорошо, машина высокая, да ещё на пневме — забрался на тротуар. На территории долго искал хоть какое-то подобие регистратуры; в результате нашёл приёмный покой. Показал сообщение. Оказалось — из морга. Всё страньше и страньше, как сказала бы Алиса.