Минут через пятнадцать подошёл парень. Лет тридцать, в новеньком камуфляже, берцах, на поясе семнадцатый «глок» в открытой кобуре. Понты из всех щелей, блин.
— День добрый, вы меня спрашивали?
— Да. Позавчера на территорию порта заходил мой близкий друг — Ковалёв Сергей Петрович. Попал под налёт, был ранен, умер в госпитале. Хочу узнать, куда, а может и к кому он приходил.
— Серёга? Ковалёв? Погиб? Вот ведь… — парень чуть опустил голову, сразу сник. — Он к себе в офис приезжал, наверное. А то я смотрю, машина его на стоянке, офис вроде открыт, а он даже не заходит. Пойдёмте со мной, документы есть? Выпишем временный пропуск, я вас проведу.
Зашли на территорию порта, направились к офисному зданию.
— Вон его «хэпять» стоит, — парень показал на тонированный в ноль чёрный MX5.
Абсолютно такой же, как в прошлой жизни. Только номера местные. Он называл её «любимой женщиной».
В этой жизни, видимо, второй любимой…
Поднялись на второй этаж, офис 22. Дверь открыта, свет горит. Понятно — до вечера сидел в офисе, выскочил быстро, свет не выключил.
Стандартный кабинет: большой стол, кресло. На спинке — лёгкая куртка.
Охранник пропустил меня вперёд, зашёл следом, остановился:
— Вы пока ничего не трогайте. Я сообщу следователям, что опознали одного из погибших, может, захотят осмотреть офис.
— Не буду. Только просьба — сегодня вечером его жена приедет из Николаева. Можем завтра зайти и забрать его вещи? И, если можно, чтобы осмотр проводили при ней. Мало ли, может тут что-то личное, ценное.
— Хорошо. Я тогда офис сейчас закрою, а завтра, когда приедете, всё организуем. Меня Максим зовут. Как подъедете — попросите охранника меня позвать.
— Я Артём, — пожал ему руку. — Спасибо.
Теперь осталось дождаться Оксану. Судя по наличию офиса, место его работы не должно стать для неё неожиданностью.
На телефоне сообщение:
«Выезжаю через полтора часа. В Одессе буду около девяти вечера. Автовокзал “Привоз”.»
Отбил быстро: «Добро, встречу» — и пошёл к машине.
До вечера нужно закрыть все свои вопросы.
Похоже, в ближайшие пару дней я буду занят другими делами.
Вечером на автовокзале было людно. Даже странно, скоро комендантский час. Автобус из Николаева опоздал на полчаса, так что я успел с лихвой проникнуться давно забытым вайбом этого места.
Я встал прямо напротив двери автобуса, чтобы меня было хорошо видно. Я то Оксану узнать не смогу, память до сих пор молчит как партизан относительно всего, что связано с Серёгой. Остаётся надеяться, что девушка сама меня опознает и подойдёт.
Люди из автобуса выходили “прибитые”. В мирное время непростая дорога, сейчас, наверное, и вовсе тяжело даётся. В какой-то момент на ступеньках автобуса появилась девушка. Красивая, темноволосая, стройная, тёмная одежда, ищущий взгляд. Предчувствие кольнуло, она.
Спустилась по ступенькам, подбежала ко мне и уткнулась в грудь лицом. Подняла голову, — Тёма, как же так?
Я стоял как истукан, чуть придерживая её за спину. Что тут скажешь?
— Поехали ко мне, поговорим, помянем. Был сегодня в порту. Завтра нас ждут, надо офис осмотреть, вещи забрать.
— Может к нам поедем?
— Не стоит. Тебе там будет сложнее, а нам надо серьёзно поговорить. Пойдём в машину.
Перешли через дорогу, подошли к приветливо мигнувшей поворотниками “кувоське”. Открыл пассажирскую дверь, помог Оксане сесть. Обошёл машину, устроился за рулём, кнопка, движок рыкнул, поехали.
Девушка задумчиво водила пальцем по строчке на рукоятке двери.
— Вот ведь, как меня бесили ваши пьяные споры о том, какая машина лучше, ауди или бээмвэ, а сейчас всё бы отдала, чтобы снова их услышать.
— Держись. Это не просто, но я помогу. Жизнь… Продолжается несмотря ни на что. Ну а Серый, он приглядывает за нами сверху.
Она подняла на меня заплаканные глаза.
— Думаешь? Думаешь приглядывает?
— Знаю.
Просто сказал и сам удивился своей уверенности.
По вечернему городу долетели быстро. Поднялись в квартиру, я устроил Оксану на балконе, смешал ей “лонг айленд” покрепче, себе налил стопку водки и ещё одну поставил на стол.
— Чёрного хлеба дома нету, стопку накрыть. Пусть так стоит.
Уселся в плетёное кресло, откинулся на спинку и уставился вдаль.
— Как думаешь, что сказать Никите? — Оксана тоже смотрела на море, автоматически прихлёбывая из высокого стакана.
— А сколько ему сейчас? — логичный вопрос, возраст чужих детей не всегда известная величина.
— Забыл сколько лет твоему крестнику? — с грустной улыбкой, — Пять.
— Совсем уже большой, всё понимает, при этом маленький, быстро забывает. — решил проигнорировать её ремарку про возраст, оправдываться в этом случае непродуктивно. — Скажи как есть. Папа погиб. Погиб спасая другого человека. Он может и должен им гордиться!