— А мы продолжаем. Итак, обобщая вышесказанное…
И дальше пошла лекция по макроэкономике.
А у меня — инвентаризация. Пролистал тетрадь перед собой. Год точно 1990, дату надо уточнить. Второй раз меня перебросило не спокойно ночью, а сразу в экшен.
Что же произошло за прошедшие три года?
Я явно подрос. И оно логично: студент четвёртого курса — не хухры-мухры! Шахматы бросил. Секцию — не заработок. Съездил разок в Югославию, ужаснулся контролю со стороны кураторов от конторы глубокого бурения — и решил, что спокойно дождусь 92-го года, и буду ездить сам, как и где захочу. А заработок — да. По-прежнему часть лета провожу в Одессе. Частенько с родителями. Даже домик там прикупили — как дача получилась. Ну и игра. Объездил весь юг Украины, и даже в Крым меня вывозили. Натаныч, конечно, красавец. Такие игры организует, что меньше десяти тысяч за лето я ни разу не зарабатывал.
Самбо по-прежнему one love. Где-то год назад отошёл от чисто спортивной составляющей, и теперь у нас продвинутая группа, которая практикует то, что впоследствии назовут MMA. На соревнования ездим, но редко.
Автосервис работает! Внял, получается, папа моим увещеваниям. Отличное место на Петроградке: четыре бокса, шесть человек сотрудников. Делаем всё — от подвески до покраски. Папа гордо катается на доведённой до ума девятке. Руководит. Это прям его. С удовольствием помогает там, где его мастера упираются в тупик. Технарь от бога, да ещё и с крутым инженерным образованием и опытом работы.
А ещё у меня родился брат! На два года позже, чем в прошлый раз. Так и не понял, с чем была связана задержка. Теперь Вовка — назвали его так же — бессменный спутник всех моих прогулок. А я и не против — даже целиком за! Он прикольный.
Деда положили на обследование. Важный момент. Надеюсь, что ему удастся избежать инсульта в пятьдесят пять. Неправильно это — уходить так рано. Перед этим он прописал меня в свою комнату. Тоже моё взрослое влияние. Может, и шкурное, но в прошлый раз мы тупо потеряли две комнаты общей площадью шестьдесят квадратов в центре Питера только из-за того, что этим некому было заниматься.
Учебный день закончился — пошёл домой. Зима в Ленинграде — это отдельная песня. Перепады температур могут быть по двадцать градусов за сутки. Так и сегодня: утром выходил явно в мороз, судя по одёжке, а сейчас «Аляска» нараспашку, шапка в кармане — и всё равно жарко.
Дошёл. Второй этаж. Открываю дверь, коридор, слева ещё одна дверь, прихожая, снял обувь и куртку, захожу. Мама плачет, отец — чернее тучи, Вовка сидит на диване, настороженно переводит взгляд с одного на другую. Как-то мне нехорошо стало.
— Что у нас стряслось?
Глава 11
Догнать себя
Глава одиннадцатая
Артём. Декабрь 1990. Ленинград
— Что у нас стряслось?
Я сразу подумал про деда. Он у нас в больнице.
Папа тяжело вздохнул:
— Машину угнали…
Я аж выдохнул. Ладно, это мы уже проходили. В прошлый раз такое уже было. Тоже угнали машину и это сломало отца. Он просто опустил руки. А машину нашли, через три дня, в области. Сожжённую. Между угоном и сожжением на ней успели кого-то ограбить. Потом пришлось пару раз общаться с милицией.
— Давно? — нафиг, надо это дело брать в свои руки, благо, есть у кого поинтересоваться.
— Два часа назад. — сказал папа бросив взгляд на часы.
— Хорошо, постараюсь поискать, а вы не расстраивайтесь. Это железка, даже если не найдём, купим новую. Ещё лучше прежней.
Вышел в коридор. Телефон в нашей коммуналке висел на стене и к нему частенько была очередь. В этот раз повезло, конкурентов не было. Набрал номер. У меня в обеих жизнях не было телефонных книжек. В прошлой, потому что было мало номеров для запоминания, а в этой просто не было нужды. Я хорошо натренировал память.
Набрал Карцева.
— Я вас категорически приветствую!
— Тёма, с чего бы ты решил мне позвонить?
— Так неприятность у меня, дядя Саша. Машину у отца угнали какие-то ушлёпки, папа очень расстроен. Есть у вас кто-то, кого можно побеспокоить по этому поводу. Два часа назад всё случилось, у нашего дома, на Звенигородской.
— Артём, давай так, я ничего не обещаю, но спрошу. Не уходи далеко от телефона.
— Спасибо, дядь Саш, жду.
Вернулся в комнату, но дверь оставил приоткрытой. Похоронный настрой родителей немного спал, но атмосфера всё ещё была подавленной.
— А давайте чаю попьём? Поставить чайник?
— А давай! — мама не умеет долго грустить.