— Я Хасан.
— Я Артём, приятно познакомиться.
— Не ври, ничего приятного в этом знакомстве нет. Не надо врать там, где в этом нет необходимости.
Хотел сначала пуститься в рассуждения, а потом вспомнил. В словесных баталиях с ворами нет никакого прока. Всё равно переиграют, это не шахматы. Просто кивнул.
Хасан сел в кресло, кивнул на кресло с другой стороны журнального стола.
— Присаживайся.
Сказал тихо, выверено, ничего лишнего. Привычка фильтровать каждое слово. Все лишние тоже тихо вышли в соседнюю комнату.
Я сел.
На столе между нами стояла доска. Настоящая, турнирная, деревянная, потертая по углам. Фигуры — резные, явно не из гостиничного набора.
— Уберите здесь, — Хасан чуть повысил голос — одна из девиц просочилась из соседней комнаты, убрала со стола лишние стаканы и бутылку.
— Говорят, ты быстро думаешь, — сказал он.
— Иногда.
— Посмотрим.
Он поставил часы. Старые «Янтарь», флажки дрожат, словно от ветра.
— До двух побед. Без шума. Без фокусов.
Я кивнул.
Из соседней комнаты всё ещё шёл смех, хлопки, музыка. Кто-то громко говорил о жизни, потом хохот.
Хасан заметил мой взгляд в сторону двери и чуть усмехнулся:
— Не обращай внимания. Это, как ты понимаешь, часть обстановки. Здесь не библиотека.
— Ничего страшного, мне не мешает, — ответил я.
Он открыл партию ходом пешки на е4.
Интересно, что он будет играть, неужели классику?
Я поймал себя на том, что дышу ровно. Два вдоха — взгляд на доску. Один выдох — всё лишнее прочь. Всё остальное вокруг будто погасло. Только фигуры и время, звуки из соседней комнаты отошли в фон.
Через пару ходов Хасан перестал улыбаться. Двигал фигуры аккуратно, но медленно, видно, что счёт времени его нервирует. На десятом ходу я поставил коня так, что его ладья застряла в углу. Он выругался — негромко, но так, что понимаешь: человек злится не на тебя, а на себя.
Потом хлопок двери.
Вошёл Карцев. Поставил на стол воду. Взглядом сказал: «спокойно».
Я и был спокоен.
Хасан посмотрел на часы. Щелчок флажка — время вышло.
— Быстро, — сказал он. — Ещё раз.
Вторая партия началась под аккомпанемент женского смеха из-за стены. Кто-то включил музыку громче, кто-то нарочно хлопнул дверью.
Было ли это специально, я не знал. Может, по их расчёту, студент должен нервничать, терять концентрацию, ошибаться.
Только я не студент. Я сорокалетний мужик, проживший две жизни, и не такие спектакли видел.
Через десять минут у него оставалась минута, у меня — три.
Он бросил взгляд на часы, потом на меня.
— Ты кто, вообще?
— Тот, кто пришёл сыграть, — ответил я. — Не больше.
Флажок упал.
Вторая партия — тоже моя.
Хасан не пошевелился. Только кивнул, будто отмечая для себя что-то важное.
— Значит, слухи не врали.
Он поднялся, подошёл к окну.
— Иди, Артём. Спасибо за игру.
Карцев молча тронул меня за локоть. Мы вышли в коридор, за спиной снова раздались голоса и смех.
У лифта он сказал тихо:
— Молодец. Но запомни, такими победами не хвастаются.
— Я и не собирался.
Вышли из гостиницы. Вдохнул холодный ночной воздух.
— Поехали? — дядя Саша ключом открыл машину.
— Да, дай мне пару минут. Это было неожиданно напряжно.
— Понимаю, дышите носом, как говорится.
Сильно зажмурил глаза, открыл, как перезагрузился.
Домой приехал далеко за полночь и сразу спать. Адреналин выветрился по дороге, даже деньги воспринимались спокойно, хотя сумма впечатляла, мне досталось двадцать пять тысяч. Пачка четвертаков. Стоимость “Волги” на чёрном рынке. Или даже больше. Подумаю об этом завтра.
Утром было не до размышлений. Через два часа экзамен по финансовому праву и я абсолютно не уверен, что сдам. Пробежка всё расставила по местам. Голова прочистилась. Знаний не прибавилось, конечно, но волнение ушло. Собрался, оделся, вышел. За полчаса пешком добрался до института.
Экзамен сдал на удивление легко. Хороший билет, доброжелательный препод. Впереди ещё три экзамена, потом каникулы, потом опять жизнь, как она есть.
Вышел из института — лёгкий снег, скользко, под ногами хрустит корка льда. Ветер пробирает под пальто.
У Гостинки купил горячий пирожок, обжёгся, выругался — привычная мелочь, которая возвращает в реальность.
Вечером мама не обрадовала. Была в больнице у деда Жени. Говорят, всё плохо. Нужно срочно лечить. Лекарств — как обычно в больницах позднего СССР. А здесь нужно вовсе что-то особенное.
Вот и пригодятся заработанные вчера деньги, а то лежат, понимаешь, глаза мозолят. Надолго оккупировал телефон, звонил знакомым, потом Карцеву, надо было понять, через кого доставать, если что.