На следующий день с мамой поехали в больницу. Клиника хорошая, но в это время даже в хороших клиниках с лекарствами швах. Врач, усталый дядька, чистый халат, чуть меньшего размера, чем надо, под халатом рубашка из серии чистенько, но бедненько.
— Понимаете. За границей есть такой препарат, Церебролизин, у нас его практически не достать. Вашему папе он жизненно важен.
— Доктор, просто напишите на бумажке название, и, если есть информация, кто производитель. Я достану… Насколько быстро он нужен?
Врач посмотрел на меня, потом на маму.
— В идеале — сегодня. Максимум завтра утром. Если позже — можем не успеть. Сейчас у него прединсультное состояние, давление скачет, сосуды держатся на честном слове.
Он выдохнул, потер лоб.
— Это австрийское лекарство, фирма «ЕбеВе». Ампулы по пять миллилитров. Если достанете хотя бы несколько — начнём курс. Хоть шанс появится.
— Сколько нужно?
— Десять ампул на первую неделю, потом ещё. Но хотя бы пять. Остальное — как получится.
Он написал название на уголке рецепта, аккуратно, на латыни, и протянул мне.
— Только, пожалуйста, быстро. Времени у нас совсем немного.
Я взял бумажку, сложил вчетверо и сунул в карман.
— Достану, — сказал я.
Мама повернулась, будто не поверила, но промолчала.
— Где ты собираешься искать? — спросила уже в коридоре.
— Везде, вместе будем искать. Давай так, ты сейчас домой, а я на Главпочтамт, наберу Натаныча. Подумай через кого можно достать хотя бы на ближайшие несколько дней, может деда Ваня поможет, дальше достанем через моряков.
Мама помолчала, потом кивнула, как-то по-матерински строго:
— Только осторожно. И позвони мне из автомата как будет хоть какая-то информация.
До Главпочтамта поймал такси, не ближний свет с севера города. Заказал звонок в Одессу на номер, который Карцев когда-то кинул мне, словно инструкцию на выживание. С тех пор мы с Михаилом Натановичем, можно сказать, что подружились. Уже пять лет, как я приезжаю в Одессу летом и он организует мне игры. Он на мне делает хороший гешефт, я зарабатываю, все довольны. Через пять минут меня пригласили в кабинку для переговоров.
— Михаил Натаныч? Это Артём. Слушай, очень срочно. Дед мой в больнице нужно лекарство — «церебролизин». У нас, говорят, достать невозможно. Есть ли у тебя кто-то, кто может привезти? Нужно двадцать ампул.
Пауза, в трубке шуршание, серьёзный голос:
— Не знаю за наличие в Одессе, но кто-то постоянно приходит из рейса, я могу спросить кто сейчас в Европе, связаться, привезут. Но это не быстро, неделя минимум.
— Михаил Натаныч, ты меня знаешь, просто так просить не буду. Очень надо, через неделю, так через неделю. Просто скажи когда и куда прилететь.
— Перезвони мне через два часа. Всё скажу.
Попрощались. Связался с мамой. Дед Ваня, под честное слово, достал десять ампул с возвратом. Хорошо, когда есть друзья в Военно-Медицинской академии. Поехал в ВМА, там серьёзный товарищ с полковничьими погонами передал мне коробку плотного картона, Десять янтарных ампул, лежащих как боеприпасы для спасения. Из ВМА в Областную больницу. В холле передал лекарство врачу, он на меня посмотрел, как будто я Неву перепрыгнул. Молча кивнул, развернулся и быстро пошёл в отделение.
Через два часа набирал Натаныча с Главпочтампта. Голос у него был ровный, почти деловой:
— Значит слушай сюда. Через два дня, в Калининграде, будет Яша Носов. Он в Вене списался с борта… в общем, не суть. Он купит лекарство и передаст тебе. Как добраться до Калининграда разберёшься?
— Да, спасибо! Деньги кому?
— Ему отдашь сколько скажет.
— Без вопросов. Спасибо тебе!
— Сочтёмся, не болейте, пока!
Утром я купил билет на поезд. Положил в рюкзак только самое нужное: документы, деньги, бумажку с латинским названием.
Поезд отходил через час. Серый перрон, чай в гранёных стаканах, вечно куда-то спешащие люди. В вагоне — командировочные, матросы, парочка студентов с гитарами. Пахло креозотом, угольным дымом и мандаринами.
Сон не шёл. За окном тянулась бело-серая хмарь зимней Прибалтики, редкие станции, в окнах — дежурные по перрону в ватниках.
Калининград встретил ветром. Морской, с запахом мазута и соли, он казался чужим и знакомым одновременно. На вокзале — проверка документов. Дежурный офицер скучным голосом спросил, куда направляюсь.
— В порт, — сказал я. — Встречаю знакомого моряка.
Он посмотрел, кивнул:
— Только в сам порт вас не пустят, запретная зона.
— Знаю. Встречаемся рядом.
Порт жил своей жизнью — ржавые краны, мокрый от тающего снега бетон, крики чаек. В кафешке у проходной было пусто, только за стойкой бара кемарил низенький полноватый блондин. Там я и устроился ждать Яшу Носова.