Он появился ближе к полудню — высокий, сутулый, в плаще, с въевшимся загаром. На лице — усталость, во взгляде — настороженность.
— Артём? — спросил он, будто не верил, что я настоящий.
— Он самый. Натаныч сказал, ты что-то мне передашь.
— Передам, — кивнул Яша. — Только не здесь. Пойдём, пройдёмся.
Мы вышли на набережную. Ветер бил в лицо, по мокрому асфальту тянула позёмка. Яша остановился у старого бетонного волнореза, достал из внутреннего кармана свёрток, завёрнутый в промасленную тряпку.
— Вот оно, — сказал он. — Двадцать ампул. Австрия, аптечная упаковка. Сам брал.
Я взял свёрток. Он был тёплый, будто впитал его ладонь.
— Сколько?
— Триста. — Он усмехнулся. — За штуку.
— Понимаю.
Рассчитались быстро. Он спрятал деньги, посмотрел вдаль, где за серой дымкой маячили корабли.
— Береги старика. И себя тоже. Сейчас всем тяжело, но если можешь кого-то спасти — спасай.
Я кивнул, молча…
На вокзал не пошёл — времени не было. В аэропорту «Храброво» повезло: дневной рейс на Ленинград ещё не закрыл посадку.
Билет — двадцать пять рублей, без очереди. Женщина в кассе только кивнула:
— Успеваете, бегом на посадку.
Движки 134-й «тушки» уже шумели на разогреве. Половина салона — военные, несколько моряков, гражданских мало.
Я положил рюкзак на колени, ладонью проверил свёрток — на месте. Когда самолёт оторвался от взлётной, впервые за двое суток позволил себе закрыть глаза.
Проснулся уже на посадке — под крен, с дрожью корпуса, как в старом кино. Ленинград встречал снегом и желтоватыми огнями Пулково.
Такси, выцепленное мимо очереди, на каждом повороте уходило в занос. Доползли до больницы. В холле — мама, заплаканная, теребит платок.
— Всё хорошо, мам, всё привёз. — Показал ей коробку с ампулами. — Пошли к врачу.
Поднялись на этаж отделения. В ординаторской нашли врача. Я отдал упаковку.
— Теперь всё есть?
— Основное — да, остальное мелочи, — кивнул он. — Ваша мама уже докупила. Курс начали три дня назад, динамика хорошая, состояние стабилизируется.
— Можно к нему? Я понимаю, поздно, но может минут на пять?
— Сейчас посмотрю. Если не спит — увидитесь.
Не спал. Увиделись.
Непривычно было видеть всегда громогласного деда Женю на больничной койке. Даже показалось, что схуднул. Ладно, главное — вовремя подхватили. В прошлой жизни он так и ушёл, парализованный после инсульта. Теперь лежит, выглядит огурцом. Пусть зелёный, пусть в пупырышках — зато живой.
— Привет, деда!
Он повернул голову к двери:
— Привет… Тём, а можешь мне книжку какую-нибудь принести? Я тут от тоски почти сдох!
Глава 12
Догнать себя
Глава двенадцатая
Артём. Январь 1991. Ленинград
Книжку я деду, конечно, привёз. И вообще проводил у него в больнице довольно много времени. Сессию тоже не просохатил — обошлось «на тоненького»: из-за поездки в Калининград один экзамен пришлось сдавать индивидуально. Каникулы. Есть время помедитировать и осмотреться. Наступил один из ключевых годов — причём не только для страны, но и для отдельно взятого меня.
К денежной реформе я готов. Заранее озаботился, чтобы всё перевести в наличку и на руках не осталось крупных купюр. Полтинники и сотки пошли либо на обмен, либо на покупки. Через Таллин и маминых друзей мы обзавелись техникой по максимуму: видик, микроволновка, холодильник, приличный музыкальный центр. Мама постоянно твердила об экономии, но мы с папой её не слушали.
Про машину и говорить не стоило — музыка там уже стояла, а после угона папа озаботился безопасностью, и нам, тоже из Таллина, приволокли сигналку с дистанционным открыванием дверей. Очень крутая история по нынешним временам — да и стоит как крыло от ещё редкого в СССР «Боинга».
В общем, заначки похудели в суммах, но потолстели в количестве. Помня, что нашу коммуналку периодически обворовывали, я озаботился безопасным хранением наличных и сделал у себя на втором этаже пару тайников. Идеальный вариант: прежде чем их искать, нужно залезть по узенькой лесенке, куда взрослый человек стандартных размеров протиснется с трудом. Вот к чему приводит отсутствие нормального банковского сервиса.
Впереди очень непростые времена — инфляция, приватизация, либерализация. Всегда относился к подобным словам с подозрением. Тем не менее, на волнах всяческих кризисов всегда можно немного заработать. За обдумыванием перспектив, семейными прогулками по ленинградским пригородам и просто тихим отдыхом я и провёл целую неделю. Потом жизнь понеслась вскачь.