И самый трудноисправляемый косяк, который заложил себе в 1994-м: поторопился и открыл инвестфонд на российский паспорт. После этого устал доказывать, что я не верблюд и не имею отношения к правительству РФ, отбиваясь от санкций, которые то и дело пытаются ко мне приложить. Запишем к исправлению. Теперь знаю проверенную, хоть и не быструю схему.
Пока записывал мелочи, подошла моя очередь к шлагбауму. Попробую старую схему. Вложил в документы тысячу гривен и отдал их таможеннику. В прошлом всегда срабатывало. Погранец приоткрыл документы, увидел купюру.
— Машина на вас оформлена?
— Так.
— Тоді гаразд.
И ушёл. Похоже, и сейчас прокатит.
Через пять минут я уже двигался к молдавскому пункту. Там пришлось выйти из машины. Всё стандартно: куда едем, сколько денег, «добро пожаловать в Молдову». Таможенник даже не заглянул в багажник, открыл шлагбаум — добро пожаловать.
Ну теперь до Кишинёва по навигатору сто тридцать семь километров — за полтора часа доеду. По пути забронировал отель; в телефоне был номер «Рэдиссона» — туда и поехал. Сеть хорошая, в разных странах у них останавливался — ни разу не пожалел.
К пяти вечера был в отеле. Встретили как почётного гостя. Заселился, спустился в ресторан с ноутом, заказал стейк с салатом и продолжил изыскания.
С 1994-м всё ясно. А что дальше? Дальше нужно натурализоваться. В прошлый раз я торопился и сделал паспорт за инвестиции в Сент-Китс и Невис. Это сработало, но не идеально. В девяностые можно было спокойно получить европейский паспорт — на будущее гораздо полезнее. В принципе, торопиться некуда: после вывода денег можно спокойно учиться и параллельно делать документы. А уже по окончании второго вуза открыть инвестфонд и идти туда работать. Отличный путь для натурализации.
Изучаю вопрос. Получается, что идеальный вариант для меня, восемнадцатилетнего, — поступление в Лондон, а гражданство оформить в Португалии. Деньги есть, языки тоже. К началу нулевых у меня будет и образование, и второй паспорт, причём европейский.
Теперь про деньги. Тогда я открыл фонд сразу и, на время учёбы, слишком спешно подбирал направления для вложений. В итоге за два года сумма увеличилась всего вдвое. Если подойти к этому сейчас… Выбираю четыре компании, акции которых показали максимальный рост с 1994 по 1996 год. Вложить по пять миллионов в каждую — калькулятор показывает почти 283 миллиона на выходе. Хорошая прибавка к пенсии. Выписываю на всякий случай десять компаний — память потом подскажет, какие именно выбрать.
Пора отвлечься. Кофе, потом в номер. Спать пока не буду: боюсь, если усну, не успею собрать достаточно информации для себя прошлого. Теперь — персоналии.
Родители. Оба живы, раз в год ездят на чекап в Цюрих. Уже больше двадцати лет. Папа снимает видео и пишет книги, мама ведёт активную переписку с подругами и часто приглашает их в гости. Дом купили им в 1997-м, в Разливе. Старый, с большим участком, который мама с удовольствием засадила цветами.
Брат. Сейчас ему тридцать четыре. Женат, есть ребёнок. Живут в Питере. Закончил Стокгольмскую бизнес-школу. Звал его работать в фонд, но он упрямый — решил сам. Подхватил у папы автобизнес. Умница. Встречаемся нечасто, но всегда на связи.
Дочка, Настя. Уже взрослая, двадцать четыре. По-прежнему любит рисовать и музицировать. Беременна, ждём девочку. Муж у неё… странный. Но она его любит. Я, наверное, не совсем правильно сделал, но приставил к ней пару человек — наблюдать и защищать. Она об этом не знает. Денег им с траста хватает на комфортную, местами даже роскошную жизнь. Пусть так, чем как в прошлой жизни, когда она маялась из-за того, что родители — идиоты.
Сын, Тимоха. Двенадцать лет. Живёт с своей мамой в Румынии. Уехали из Измаила, как только началась война. Учится в школе. Насмотревшись на меня, учит языки — английский и французский уже на уровне носителя. В шахматы, правда, не любит играть: творческая натура. Ведёт блог на YouTube, снимает видео про путешествия. Давно его не видел, только созваниваемся. Надо, кстати, по пути заехать. Может со мной до Болгарии прокатится.
Катя и Саша ждут меня в апартаментах под Бургасом. С ними вчера созванивался. Или это было не вчера? Запутался я с этими переносами.
Серый. Лучший друг, погибший здесь, в этой реальности. Не хочу вспоминать его похороны. Значит, там, пока могу, нужно сделать так, чтобы летом 2022 года он оказался как можно дальше от Одессы. Тем более, я и собирался предложить ему работу. Даже договорились о встрече, на которую он не пришёл — по самой уважительной из всех причин…
Надо ли что-то менять в жизни родных? Нет, пожалуй. Это первое, о чём я позаботился, как только сам встал на ноги. Это просто, когда есть возможности и нужные инсайды. Только вот Серёга… Ладно, решим. Он упрямый. Давно зову его работать вместе, но он, как упёрся в бизнес с одеждой в 1992-м, так и занимается до сих пор. Сначала секонд, потом оптовый секонд, сейчас оптовые поставки одежды со всего мира в СНГ. Он и в одесском порту, скорее всего, офис держал для приёмки партий из Китая. Вот только море закрыто с начала войны… Что же он там делал?