Прощались с Сергеем Пантелеевичем тепло. Я попросил номер, по которому можно связаться. Раз уж ближайшие полтора года буду плотно связан с МММ, грех не использовать знакомство. Пообещал, что если захочу ещё прикупить — буду делать это через центральный офис. Хорошо пообщались, я ретировался.
На улице выдохнул.
— Петя, ты бы знал, с кем я сейчас познакомился!
— С кем? — Петя, как обычно, спокоен как танк.
— С Мавроди. С самым главным.
— Круто чё. Купил, что хотел?
— Да. Можем возвращаться в Питер. Давай в авиакассы: позвоню в справочную, узнаем адрес — и поедем.
Так и сделали. В кассы тоже на такси — по метро не шататься. Купили билеты, нашли ближайшее почтовое отделение. Набрал отца — он обычно сидел в офисе автосервиса. Договорились, что встретит нас в Питере.
Вечером мы с папой уже пили кофе у него в конторе. Я описал результаты поездки, показал сертификаты, похвастался знакомством.
Рассказывая про Мавроди, ловил себя на мысли — не стоило ли вмешаться? Предупредить, подсказать, спасти… Но нет. В моём изначальном прошлом, если бы он не сел, его бы просто убрали. Слишком громко звучал, слишком уверовал в непогрешимость. А летом девяносто четвёртого таких не жалели. Он не сумел найти общий язык с теми, кто тогда делил власть и деньги. Я мог бы попытаться что-то изменить, но зачем? Систему он всё равно не сломает, а вот привлечь ненужное внимание — запросто. Пусть всё идёт, как шло. Иногда правильное решение — ничего не менять.
На следующий день созвонился с Натанычем:
— Михаил Натаныч, привет!
— И тебе привет, Тём. Как делищи?
— Хорошо. Есть предложение сделать хороший гешефт. По телефону не хочется. В Питер не собираешься?
— Тём, ты же знаешь — в Питер только на белые ночи. Зимой у вас холодно. Может, ты к нам?
— Ладно, попробую. Тема интересная, — идея с Одессой понравилась: не тропики, но не так мрачно, как здесь.
— Отлично, Тёма. Жду!
Следующий звонок — Карцеву.
— Дядя Саша, привет. История назрела, хочу поделиться.
— Подъезжай. Посидим, пообщаемся.
— Через час буду.
Когда я обрисовал Карцеву план на ближайшие полтора года, он решил лететь в Одессу со мной.
На следующий день мы уже гуляли по Приморскому бульвару. Натаныч кутался в короткое пальто, а мы с дядей Сашей наслаждались теплом в сравнении с питерской хмарью.
— Итак, джентльмены, общий план вы знаете. Буду рад, если поучаствуете. Дело не в деньгах — понимаю, у вас их достаточно, — а в проекте, который появляется раз в полвека. Результат — как минимум сотня иксов. Это позволит не только самому забыть про финансы, но и обеспечить близких надолго. Я не настаиваю, но советую. Никому вне своей семьи предлагать не буду.
— Тема интересная, — сказал дядя Саша, — но подумать надо крепко. Сколько уже вложил?
— Больше сотни. Зелёных. И вложу ещё. До марта девяносто четвёртого буду вкидывать всё, что найду.
— А после? — спросил Натаныч.
— После — только чужие, и то большими суммами. С мелочёвкой связываться не буду. Понимаю, вам надо подумать, может, посоветоваться. Как будете готовы — ответьте. Условия озвучил. Риски понимаете. Главная проблема — тишина, которую так любят деньги.
Я подробно описал план, перспективы, нюансы. Думаю, моей репутации достаточно, чтобы они вписались.
Распрощались. Я решил остаться в Одессе на недельку: проводил дядю Сашу в аэропорт и на том же такси поехал в наш дом. Отличная была идея — купить дом здесь. Каждое лето родные могут отдыхать у моря. Ещё бы домик в Крыму купить: осенью девяносто четвёртого — самое то. А сейчас — все деньги в дело. Под дом можно будет взять ссуду. И под квартиры в Питере.
Из того, что нашёл в прошлый перенос в будущее: за первый год Мавроди огласил доходность акций в тысячу процентов. А с февраля по июль 1994-го стоимость акций и билетов выросла в сто двадцать семь раз. Если в первый заход я сделал 120 иксов, сейчас планирую как минимум вдвое больше. Не до конца ясно, как будут фиксироваться проценты за 1993-й, но тут поможет знакомство с Мавроди — решим полюбовно.
Три месяца до лета я проводил, вытаскивая деньги отовсюду и переводя их в акции МММ. Даже думал о продаже родительской квартиры, но прикинул и отказался: моральный климат в семье важнее. А свою машину продал. Выбил у отца разрешение пользоваться старой девяткой — и продал. Жалко, но пятнашка в моменте важнее. К лету я отвёз в Москву и поменял на сертификаты ещё сто тысяч долларов. Заодно встретился с Мавроди и договорился о фиксации цены.