Параллельно плотно занимался подготовкой к учёбе. Ездил в Хельсинки сдавать GMAT и IELTS — сдал, конечно.
В конце мая снова пришлось ехать в Москву, на собеседование в Консульство Великобритании. Дали студенческую визу и официально подтвердили моё поступление в London Business School.
Весна вышла на редкость напряжённой.
На июнь решил просто уехать — взять паузу перед финалом истории МММ. Да и спрятаться от самых назойливых.
В Одессу ехать не хотелось — суета, жара, знакомые. Решил отдохнуть в Ленобласти.
Позвонил Карцеву:
— Дядь Саша, решил отдохнуть на природе месяцок. Спрятаться от этого кипеша, но так, чтобы недалеко от города и не за все деньги мира. Можешь что-то посоветовать?
— Тём, давно хотел предложить тебе одну историю, да всё молчал — знал, что у вашей семьи куча дач. Есть домик в Разливе, мой товарищ, уезжая в Израиль, оставил мне на попечение. Домик хороший, прямо у воды — сосны, песок. Мне туда мотаться лень, если честно, а вот дать тебе ключи и на месяц сбросить с себя заботу — самое то.
— Отлично, дядя Саша, просто шикарный вариант. И тишина, и до города полчаса на машине. Я готов. Куда ехать за ключами?
— Подъезжай завтра к Катькиному садику, заберёшь меня — вместе прокатимся, я тебе всё покажу, и отдыхай спокойно.
— Договорились, завтра в десять буду.
Пока говорил, вдруг вспомнил из прошлого погружения в будущее — дом в Разливе. Не тот ли самый, куда потом переедут родители? Посмотрим.
На следующий день прыгнул в нашу уже пожилую «девятку», забрал Карцева и поехали мы в Разлив.
Что такое Разлив? Это прежде всего сосны на песчаном берегу. Запах хвои, игольчатый ковёр под ногами, тихие всплески воды.
Дом — старый, похоже, построен ещё до революции. Два этажа, почерневшие брёвна, чуть неровные окна, высокое крыльцо. Веранда с видом на воду. Шурша колёсами по иголкам, подкатили к этому памятнику.
Внутри всё оказалось удивительно приличным. Паркет, изразцовая печь, греющая сразу четыре комнаты, водопровод, газ и даже телефон с телевизором. Всё для спокойной жизни. Участок не огорожен, но около тридцати соток — будто вырезаны прямо из леса. Мне понравилось.
На следующее утро пробежался вдоль берега, вернулся, заварил кофе, распахнул все окна, сел на веранде. Вода играла бликами, ветер гнал запах смолы и свежести. И я понял: да, этот дом надо брать. Тем более что вчера, между прочим, Карцев обмолвился — хозяин готов продать. Цена более чем адекватная.
Это через десять лет такие предложения будут стоить как виллы в Дубае. А пока — просто кусочек тишины, который можно купить.
Дни потекли ровно, почти без событий.
Утром — пробежка вдоль берега, потом холодный душ и кофе на веранде. Днём — немного бумаг, книги, шахматы сам с собой. Вечером — прогулка до соседней бухты, где всегда тихо, даже когда над Разливом тянет ветер.
Телефон выключен, газеты не читаю, телевизор не включаю. Мир за пределами участка будто перестал существовать, и мне это нравилось. Иногда выезжал в город — купить продукты, пообщаться с семьёй.
Задумался, как здорово, что в этом варианте жизни я могу делать такие перерывы. Без них я бы не вытянул вечную гонку, сделки, планы. А так — просто я, озеро и тишина.
Близился июль, и я стал потихоньку готовиться к финалу истории МММ — к тому самому моменту, ради которого всё и затевалось.
Стал чаще выезжать в город, проверять связи, договариваться о логистике.
Состыковался с парнями, которые занимались металлом, — Богданом и Степаном. Договорились о моём временном участии в их бизнесе. Они гнали вагоны с алюминием примерно раз в неделю; к этим датам я и буду подгонять продажи, чтобы деньги не лежали мёртвым грузом в квартире.
Первую партию акций — вернее, сертификатов — общим количеством сто тысяч штук продал в понедельник, четвёртого июля. Всё шло через центральный офис в Москве. С Мавроди заранее была договорённость: он конвертирует всю сумму в доллары США и выдаст по моему запросу.
Сумма вышла внушительная — больше пяти миллионов долларов. Возить самому пятьдесят килограммов бумаги в багажнике — так себе идея. Поэтому деньги сразу загрузили в машину, ждавшим меня рядом с офисом Богдану со Стёпой.
С Сергеем сразу обговорили следующую сделку: триста тысяч акций — уже не только моих, но и сторонних инвесторов. Там я собирался изъять свою прибыль и вложить её в металл, а за основной суммой должны были приезжать специально обученные люди.
Натаныч на ближайшие две недели переселился в Москву, чтобы контролировать процесс на месте.
Первые сутки после сделки я не находил себе места. Всё шло по плану, но тревога внутри не отпускала. Облегчение пришло только тогда, когда Богдан со Стёпой доложили: добрались до Красноярска, груз в вагонах, бумаги оформлены.