В час дня приехал в спорткомплекс СКА. Юрий Алексеевич, как обычно, гонял молодняк. Обнялись. Похвастался, что в Лондоне нашёл инструктора по крав-мага, который пригласил меня на семинар в Израиль в августе. Неожиданно для себя предложил ему присоединиться. А что, классная мысль. Деньги для меня небольшие, а пользы может быть много. Надо ещё с парнями поговорить, которые у нас функции службы безопасности отрабатывают. Может, их тоже свозить за казённый счёт.
Напитавшись благотворной энергией борцовского зала, выехал в «Пулковскую». На ресепшене меня уже ждали. Тот самый, вчерашний, говорливый. Поднялись на этаж. Номер, похоже, тот самый, в котором мы в шахматы играли. Хасан сильно изменился за те годы, что я его не видел. Постарел, как-то весь скукожился. Только взгляд всё такой же острый.
— Здравствуй, Хасан. Не буду врать, что рад нашей встрече, — сказал, стоя у двери, не проходя в номер.
— Научился-таки не врать по мелочам, — его голос стал ещё более скрипучим. — Мне тоже не доставляет удовольствия узнавать, что кто-то из своих в этом городе зарабатывает много денег и не делится.
— Неправильно говоришь, Хасан. Я всегда был сам по себе. Таким и остаюсь. Есть семья, есть близкие, но работа — это работа. У меня получилось провернуть неплохую сделку. Причём я знаю: тебе тоже предлагали в этом поучаствовать. Ты отказался. В чём же я не прав?
— Не прав ты в том, что я тебя прикрывал от шакалов, а как только у тебя появились деньги, ты не счёл нужным мне даже спасибо сказать.
— Спасибо тебе сказать я никогда не забывал, вот только сейчас не о «спасибо» речь. Твои люди подходят к моим родным. Вопросы задают. Беспокоят. Ты прекрасно знаешь, как это бывает. Мать нервничает, братишка пугается. Неправильно это. Есть вопросы — мне их задавайте.
— Так тебя же нет, ты за границей. Как с тебя спросить?
— Ну так это уже не мои проблемы. Тем более что спрашивать с меня не за что.
— Это не тебе решать.
— Хорошо, допустим. Тогда вот он я — спрашивай.
— Ты заработал больше десятки единиц. Долларов. Заплати долю — и живи спокойно. Тогда с тебя действительно спрашивать будет не за что. Ты же коммерс, под моей защитой, значит, должен платить.
— Так дела не делаются, Хасан. У нас с тобой никаких договорённостей о защите не было и быть не могло. Я всё делал сам, в том числе отбивался от желающих погреться за мой счёт.
— Договорённости и не нужны, все, кому надо, знают, под кем ты работаешь.
— Интересно. Вот только я об этом ничего не знаю. Мы давно знакомы, Хасан, и я ни разу не обращался к тебе за помощью. Все наши контакты были только в виде коммерческих отношений.
— Ну сейчас же ты приехал зачем-то? Видимо, что-то тебе надо от меня?
— Мне ничего не надо. Твои люди попытались меня в аэропорту забрать и отвезти на разговор. Я не люблю принуждения, но всё же приехал. Из уважения лично к тебе. Выслушать. Найти компромисс.
— А компромисс у нас простой: с тебя лям зелени — и тебя никто в городе не трогает. Твоих близких тоже.
— А гарантии какие? За миллион меня и моих близких будет ФСО охранять.
— Так от пули снайпера они тебя не спасут.
— Так и ты меня от пули не прикроешь.
— В общем, я всё сказал. Времени тебе — неделя. Не будет денег — будет грустно. Тебе.
— Я тебя услышал.
Я развернулся и вышел из номера. Быки у входа спокойно меня пропустили. Ситуация прогнозировалась. Кто меня сдал, я знал из прошлого выныривания, вот только достать его уже никак. Пропал ещё весной. Но и решение вопроса у меня было предусмотрено. Среди моих инвесторов есть люди, которые могут за меня вписаться.
Весь оставшийся день мотался по городу. Встречался, общался. Вопрос с Хасаном мне пообещали закрыть. Люди из его мира. Осталось как-то решить вопрос с беспредельщиками. Но и на это у меня есть план.
Колпинские, которые искали меня у отца в офисе, «забили стрелу» на завтра, на девять вечера. Место выбрали, говорящее само за себя: промзона «Парнас». Значит, разговор планируется жёсткий, а оппоненты будут с оружием.
С этой командой мне обещали помочь мои товарищи из органов. С меня — просто приехать на место, начать разговор, а когда они начнут махать стволами, спрятаться за машиной и не отсвечивать. Остальное сделает РУБОП. Заявление о вымогательстве написал ещё днём — чтобы были основания для проведения оперативных мероприятий, согласовали место и время.