Пятое.
Утром гуляли по берегу залива, а после обеда выехали в город. Я не повёз её в родительскую квартиру — сам не бездомный. Привёз в коммуналку на Звенигородской, мой личный «угол».
Дом старый, дореволюционный, с двухстворчатыми полукруглыми дверями и лестницей из мрамора. Две комнаты — по тридцать с лишним метров, потолки — почти пять; три огромных окна — под потолок. Светлые обои, старый паркет, переход из одной комнаты в другую. Мы с дедом обустроили их с любовью и уютом. Благодаря мне там уже была вся необходимая техника — телевизор, магнитофон.
Сама квартира огромная: девять семей, больше двадцати человек, но наши комнаты как бы на отшибе, в самом начале длинного коридора.
Света вошла, огляделась.
— Уютно. Соседи не мешают?
— Квартира большая, их встречаешь только на кухне да у телефона. Хочешь — переезжай. Я седьмого на учёбу улетаю, но обещаю, что буду часто возвращаться.
Она помолчала, провела ладонью по подоконнику.
— Пока не знаю.
— Подумай. Я всё равно буду прилетать. А там, может, и ты ко мне.
— Ты всё время избегаешь ответа — где ты учишься-то?
— В Лондоне. В бизнес-школе.
— Ого! Неожиданно, хотя по машине можно было понять, что непростой ты парень.
— Да ладно, просто учиться люблю.
Включил чайник, достал чашки, пару бокалов, налил вино. Уселись на широком подоконнике; за окном падал снег — редкий и тихий. Обнялись, а потом понёс её в кровать. До моего отъезда из комнаты практически не вылезали.
Седьмое января.
Проснулись рано. В коммуналке стояла тишина — редкость для этого дома.
Я собрал вещи, проверил документы, сложил всё в сумку. Света помогала молча, потом вдруг сказала:
— Ты ведь не знаешь, когда вернёшься?
— Знаю. Раньше, чем кажется. Очень постараюсь в следующие выходные быть в городе.
Она улыбнулась, как будто не поверила.
На улице мороз хрустел под ногами. Воздух — прозрачный, с запахом дыма и угля, приносимого со стороны Витебского вокзала. Город просыпался после праздников, редкие трамваи звенели на повороте.
Я подвёз Свету к интернату. Она смотрела в окно, теребила варежку, потом повернулась:
— Спасибо. За всё.
— Тебе спасибо, — сказал я. — Береги себя. В пятницу вечером приеду. И ключ у тебя пусть будет. На всякий случай.
— Ладно.
Она вышла, шагнула в сугроб, обернулась и помахала.
Я постоял ещё немного, пока её фигура не исчезла за дверью. Потом поехал к автохабу на Петроградке — оставить «Крузак».
Такси приехало быстро — старая «Волга», с шершавыми сиденьями и запахом бензина.
Дорога в аэропорт была на удивление пустой. Сквозь запотевшее стекло город выглядел как старое фото: хмурое питерское утро, сугробы на тротуарах, редкие прохожие.
Я смотрел в окно и думал, как странно всё устроено. Вроде бы уже всё проходил, знаешь, что будет дальше, но всё равно хочется психануть, вернуться, ещё какую-нибудь глупость отмочить. Как в той, первой попытке. Тогда количество глупостей, сделанных под влиянием гормонов, было не сосчитать.
Перед зданием аэровокзала водитель сказал:
— Успели без пробок. Сегодня все дома сидят.
Я кивнул, достал деньги, поблагодарил. Сумка — через плечо, паспорт в кармане. На табло — Лондон, прямой рейс. Зашёл внутрь, вдохнул сухой, тёплый воздух терминала. Снег за стеклом превращался в дождь, и казалось, что город прощается по-питерски — без слов, но с лёгкой грустью.
Следующие несколько месяцев метался между городами. Даже привычка полностью переключаться не всегда спасала.
Лондон.
Промозглое утро, кофе из автомата, аудитория B12. Профессор говорит о корпоративных рисках, на доске — формулы, графики, коэффициенты.
Я киваю, делаю пометки, но в голове — снег, холодный воздух, её голос. Пятница, вечер — я в Хитроу. Рейс в Санкт-Петербург.
Санкт-Петербург.
Ночной рейс, таможня, такси с печкой на максимум. Света встречает у парадной, шапка набок, глаза светятся.
— Ты же вчера писал, что не успеваешь.
— Успел.
Поднимаемся по лестнице домой, не отпуская руки.
В выходные ни на минуту не расстаёмся друг с другом. Катаемся по городу и пригородам, обедаем в кафешках, ужинаем дома, обсуждая прошедший день. Ночью почти не спим. Воскресным вечером — снова на самолёт.
Лондон.
Зал защиты проектов.
Слайды, цифры, презентация рабочего проекта.
— How do you estimate the risk margin?
— We diversify early-stage exposure, — автоматический ответ.
На экране — графики роста. В голове — перечень того, что надо взять в Питер в пятницу.
Письмо от Спироса: ВНЖ одобрен. Поздравляю. Приезжай.
Сообщение от неё: Завтра играю экзамен. Прилетай хоть на день.
Пять секунд смотрю на экран компьютера. Билеты открыты в соседней вкладке.