В общем, договорились через час у них на базе в Лахте.
Приятно было встретить старых и проверенных временем знакомых. Много с ними всякого прошли. И парни молодцы, что не стали доедать до конца чёрствую горбушку государственной службы, а ушли на вольные хлеба. У обоих семьи, дети — надо об их содержании думать.
Вообще парадокс девяностых, да и более поздних времён, в том, что силовиков — по сути, собак-волкодавов — держали на голодном пайке и не боялись, что те бросятся на хозяев. И не бросились же. Не понимал раньше — не понимаю и сейчас. Не понимаю, но буду этим пользоваться и вытаскивать нужных людей из системы — всего лишь за деньги.
Быстро закончил со стройкой, накрутил прораба, чтобы не расслаблялся, и поехал к парням.
Новости оказались так себе. У некоторых товарищей всё ещё сохранялись претензии ко мне. И многие из них были до сих пор на воле. Лишний раз похвалил себя за то, что вывез семью, но и поругал — за то, что рано расслабился. Парни предложили вариант, при котором будет возможность решить большинство проблем, но мне придётся «подразнить гусей». Не то чтобы я был в восторге от такой перспективы, но бегать от желающих меня подоить бесконечно ещё хуже. Так что согласился.
После этого всё завертелось. Пара звонков — приехали ребята в костюмах, на джипах с номерами «е…кх», подсказывающими принадлежность к государственным силовым структурам. Стали меня инструктировать: сопровождение, запись разговоров. Ну и вообще, как, если что, прикинуться веником и не отсвечивать, когда большие дяди работать будут.
Теперь меня посменно и удалённо сопровождали несколько экипажей, которых я не должен был замечать. В начале каждого дня я должен был отзваниваться и согласовывать свои передвижения, все беседы с чужими людьми записывать на выданный диктофон.
Так и пошло: утренний звонок про планы на день, звонок перед выходом из дома, проверка авто перед выездом, всегда заблокированные на ходу двери и прочие «прелести» преследуемой фигуры. За первую неделю в таком режиме контора выловила три группы, которые так или иначе хотели сделать мне бяку. Самое интересное — я этого даже не заметил.
Новостями обменивались на тренировках, которые я снова стал посещать трижды в неделю. Группа, которая ездила на семинар в Израиль, теперь тренировалась отдельно и пополнилась несколькими новичками — явно конторскими. Это говорило, в том числе, об уровне подготовки наших бойцов. Мне поначалу было не очень интересно, поскольку парни явно тяготели к спортивной составляющей, но потом я начал показывать вещи, которым научился в Лондоне, и от спорта осталась только общая физическая подготовка.
Тогда я и осознал, какую базу заложил в меня бывший спец из Челси. В реальном столкновении, соперников у меня практически не было, за исключением Иваныча — тихого, неприметного мужичка, который, как мне шепнули, работал инструктором по боёвке в одном из закрытых центров ФСБ. С ним я в основном и работал.
Пришлось озаботиться хорошей защитой, потому что забивать в рефлекс работу в полсилы было бы категорически неправильно. И если стандартные защиты на голову, пах и ноги ещё как-то можно было достать, то нормальных перчаток для смешанных единоборств ещё не придумали. Пришлось шить.
Свободное от тренировок дневное время проводил в офисе нашего разросшегося автохаба. Контролировал управляющего, проверял отчёты. Кроме того, в кабинете стоял вполне приличный компьютер с доступом в интернет, и я неторопясь выстраивал инвестиционный портфель, который собирался формировать осенью — после реализации текущих акций.
Вечера проводили вдвоём со Светой. Днём за ней тоже ходили наши ребята: слишком уж очевидный рычаг давления на меня. Её отвозили на учёбу, потом забирали обратно. Сначала она возмущалась, требовала «нормальной жизни», потом, похоже, смирилась. И именно это смирение выбило меня из равновесия. Та, прежняя Света, пошла бы в лоб — с упрёками, с огнём в глазах. Эта — просто смотрела и кивала.