— Ладно, садись за стол, деловая колбаса.
Пока мама накрывала мне обед, в дом весело ввалилась мужская часть нашего семейства, и мы решили устроить обед, плавно переходящий в ужин. Родные поделились дневными свершениями — вроде покупки только что выловленной рыбы и установки новых фильтров в бассейны отеля. Я же рассказал про свой визит в банк — без лишних подробностей, тезисно.
Потом мы просто наслаждались едой, лёгким местным вином и мирными семейными подначками.
На девятое мая я предложил всем слетать в Питер. Сейчас для нашей большой семьи это не просто праздник. Всё старшее поколение так или иначе обожжено войной. Дед Женя, совсем мальчишкой, помогал тушить пожары после бомбёжек в блокадном Ленинграде. Дед Ваня служил в ЛенВО, во время одного из увольнений познакомился с бабушкой Марксэной. А потом, уже в блокаду, в самую страшную зиму 1942 года, она родила сына — в подвале, возле замёрзшей трубы отопления, под которой развели огонь, пытаясь хоть как-то согреться. А муж в это время защищал город, командуя артиллерийской батареей.
Как они выжили — я не знаю.
Мы никогда не пили за «можем повторить», но всегда один из первых тостов звучал одинаково:
— Чтобы не было войны.
Предложение радостно поддержали, и я снова позвонил Спиросу — с просьбой заказать билеты.
Он меня когда-нибудь возненавидит. Или уже?
Нет, срочно нужно нанимать ассистента.
Вылет — седьмого, из Ларнаки. А пока у нас впереди три дня для «тюленьего» отдыха.
Эти дни пролетели в режиме настоящего релакса — без расписаний, звонков и дел.
В этой жизни я решил не повторять прежних ошибок: если отдых — значит отдых. Никаких бумаг, ноутбуков, звонков и оправданий вроде «только гляну отчёт».
Утром — море. Тёплое, поразительно прозрачное, неповторимо лазурное — такой цвет я видел только на Средиземке. Зарядка — как же без неё. Турников пока не построили, поэтому заменили их плаваньем. Вовка с удовольствием меня поддерживал. Красавчик.
Потом — завтрак на террасе, разговоры ни о чём, смех, запах свежего кофе и солнце, которое здесь будто никогда не устаёт.
Мама с папой всё равно находили себе работу — доделывали мелочи по отелю, дед с Вовкой копались в саду. А мы со Светой просто жили. Ничего не строили, не обсуждали, не планировали.
Иногда ловил себя на мысли, что впервые за много лет просто нахожусь в моменте. И кайфую от этого.
Неужели научился ничегонеделанью?
Вечерами мы гуляли вдоль берега. Дышали йодистым воздухом под шум накатывающихся на камни волн. Света шла рядом, иногда брала за руку — и этого было достаточно.
Наверное, именно ради таких мгновений мне и дали второй шанс.
Кто бы это ни сделал.
Седьмого утром тихий дом встал на уши. Вернее, его поставили. Мама бегала, докладывая в чемодан забытые мелочи. Папа сидел в кресле и громогласно вещал, что всё равно что-нибудь да забудем. Дед слонялся вокруг дома, проверяя инструмент, который забыли убрать, а Вовка просто бегал за компанию.
Мы со Светой с философским видом наблюдали за суматохой из шезлонгов у бассейна.
Света тоже попыталась включиться в процесс, но я её удержал. Зачем? Я полностью разделял папину точку зрения: всё равно что-нибудь забудем, но это не проблема — не в дикий же лес едем.
Беготня закончилась появлением трансферного микроавтобуса. Закинули чемоданы в багажник — и выдвинулись.
Интересно было смотреть на родных: за почти год, проведённый на Кипре, они так сжились с островом, что по-настоящему считали его домом. Я улыбался, вспоминая собственные волнения и сомнения, когда уговаривал папу и маму на этот переезд.
В аэропорту прошли регистрацию и уселись в зале ожидания.
Впереди — не самая короткая дорога: пересадка в Москве, прочие прелести. Интересно, что появится раньше — прямой рейс из Ларнаки в Питер или мой собственный самолёт?
В будущем я как-то забыл поинтересоваться, когда вообще появятся прямые рейсы в Питер.
Вылетели вовремя. Света дремала, прислонившись к иллюминатору. Я смотрел на неё и ловил себя на мысли, что даже мысленно уже считаю её частью семьи. Хотя официально — даже до предложения не дошло. Интересно, она ни разу не заговаривала об узаконивании наших отношений. В отличие от прошлого, где это была именно её инициатива. К чему бы это?
Надеюсь, я не получу отказ, когда вручу ей помолвочное колечко. Кстати, о колечке — тоже задача. Скорее всего, заказывать придётся.
В Питер прилетели глубокой ночью. Ну или ранним утром — смотря откуда считать. Быстро проскочили из аэропорта в такси, не успев прочувствовать питерский северный ветер.
Разъехались по домам. Родители — к себе, мы со Светой и дедом — к себе, на Звенигородскую. Сразу разбрелись по комнатам и легли спать.