Её реакция бесценна.
Она обвивала мою шею руками, стонала тихо, не отрываясь от поцелуя. Я смотрел, как прикрывает глаза, как страдает… Бля, я не знаю, больно или хорошо?
Хочу спросить, но вырывается только рык.
Она будет терпеть?
Не хотелось бы сломать, а инструкцию по эксплуатации я плохо знаю.
— Да, — различил в её тонком нытье.
Так-то лучше.
Продолжал входить. На полную дину не получалось, что-то мешало. Яськино пальто прикрывало самое интересное внизу, почти ничего не видел.
Не видел, зато чувствовал отлично. Член судорожно зажало, опалило жаром. Такой кайф, что я замер, дышать перестал. Следил, что происходит с партнёршей.
Она открыла ротик и закатила глаза. Её всю затрясло в экстазе.
Да!
Это неописуемый восторг, когда такая горячая штучка кончает в твоих руках.
Во рту у девушки выросли острые белые клыки. Уши вытянулись в волчьи: мохнатые и острые. В запахе самки проскользнул волчий дух.
Я в таком напряжении в таком… Ух, в экстазе, что не чувствовал, как моя маленькая волчица протыкала когтями мои плечи.
Сделал пару последних толчков и конил вместе с ней.
Ничего не вижу, не дышу, ног не чувствую. Выливаюсь вулканом в свою девочку, стараюсь глубже, но не получается. Ладно, в следующий раз получится.
Мне так хорошо, когда ощущаю, что её смазка, соки её в меня попали.
Моя на века, моя единственная. Желанная, любимая. Непонятная, потерянная.
Неистово зацеловывал лицо и шейку своей волчицы. Прижимал с силой к себе, пряча в своих объятиях Ясеньку.
****
В сон клонило безбожно. Это от секса. Один раз, но какой!
Организм выполнил свою функцию размножения и решил, что пора бы и отдохнуть.
Или… Ещё бы и ещё трахал, но условия, сука, дикие.
У пятиэтажек я оставаться не захотел. Воняет, опасно, что-нибудь обязательно рухнет. В лесу как-то привычней.
Ясю попросил подождать. Не хотел ей это показывать… Работу свою.
Любимая, блядь, работа, кровавая.
Ну, не могу я пройти мимо таких выродков. Ведь Ясеньку изнасиловать хотел именно волчок из этой паскудной стаи. Они, ублюдки, только перед девчонками слабыми такие смелые, а передо мной хвосты поджимали, извинялись, откупиться пытались.
Не вышло.
Я в любом случаи всё их добро забрал бы. Хоть человеческими деньжатами разжился.
Косарём резко стругал кол. Лезвие, как масло резало твёрдую древесину, доставляя мне дикое удовольствие. Люблю остроту в пище, в оружие и, похоже, в отношениях. Я рассмотрел кол. Острый получился. Воткнул в землю, что ещё не промёрзла.
Василий Иванович рассказывал, что очень любил на кол насаживать очень злой волк Злыдень, и давал мне наказ, живых на кол не сажать, только мёртвых, чтобы отпугивать народ. А я считаю, что Злыдень был прав. Сволота только так жизнь свою должна заканчивать. Сколько людей мрази схоронили в этой аномальной зоне? Думаю, женщины все были изнасилованы и заморены. Но раз Василий Иванович настаивал… Собственно он подозревал, что я от Злыдня мало чем отличаюсь, поэтому воспитывал, давил, выравнивал мою личность.
Я благодарен. Не подведу.
Как завещал мой учитель, я с размаха на кол насадил волчью голову, с вывалившимся из беззубой (благодаря мне) пасти языком и тянущемся пищеводом.
Воняло мясом и кровью.
Кайф!
Между кольями сложил головы медведя и оленей. Неповадно будет присоединяться к отморозкам. Но пусть не обольщаются, я мимо медведя, насилующего Дамку не пройду. Не хер законы оборотней нарушать.
Один нож, которым стругал древесину, я сунул в ножны, опытно покрутив в пальцах, по другому прошёлся языком, слизывая остатки крови.
Кровь врага дурманила, приводя к эйфории и расслаблению.
Наркота для оборотня.
Я – закон, я – палач. Я создан для этой работы, потому что кровожаден глубоко внутри себя. Есть у меня наклонности неприемлемые для многих. От садиста до маньяка. Очень приятно, что можно их прикрывать работой. И польза, и мне спокойно, и девушка довольна.
Я усмехнулся и оглянулся на пятиэтажки.
Яся шла от заброшенных домов в мою сторону, что-то упорно волочила. Грохот железа стоял такой, что уши глохли.
Пошёл первый снег густыми мягкими хлопьями. Серую картину этой дыры засыпал белоснежной чистотой. Падал на лужи крови и таял.
Недолго, скоро всё станет белым.
Хорошо, что Яся не Дамка, клыки прятать не надо и шальной блеск в глазах вряд ли её напугает.
Но она не смотрела на меня. Накренившись вперёд, усиленно тащила какие-то железяки. Пальто широкое, ножки длинные стройные в смешных больших ботинках. Капюшон прикрывал лицо, только торчали тёмные пряди её волос.