Отпустить я её уже не мог.
Мы - истинная пара. Она пропадёт без меня. Я её хочу, люблю и уже смирился, что у нас будет ребёнок. Даже если я ошибся и родится парень, буду бойца воспитывать, что ещё остаётся.
— Всё хорошо, — быстро приблизился к ней и обнял.
Рядом с ней было спокойно. Тепло и радостно. Я хотел её себе, с собой и навсегда. Погладил по волосам, помог застегнуть пуговицы.
— У тебя есть перчатки? — тихо спросил я, глядя как застывают на длинных пушистых ресницах слёзы.
Довёл жену. Идиот! Я полный идиот!
Она отрицательно покачала головой. Я собрал её ручки вместе и спрятал в своих ладонях.
Странно, что она мёрзла. Даже беременная оборотница не реагирует так на холод.
Всё равно люблю её. Влюбился с первого взгляда, как мне тваре бесстыжей не стыдно так с любимой девчонкой поступать.
Я даже думать не смею! Что бы бросить из-за ребёнка, или ругать её.
— Половину кабанчика замаринуем, половину сейчас пожарим. — Я накренился и поцеловал её солёные глаза. — Не реви, Ясенька. Справимся. Срока тоже не знаешь? — Опять прижал к себе и спрятал, прикрывая краями куртки. – Через месяц вернёмся домой. У меня дом большой, не достроен, правда, но там две комнаты уже есть, нам на первое время хватит. У людей купим, что надо для ребёнка.
— Ты можешь меня бросить, — разревелась Яська.
— Глупая, — даже смешно стало. Я уже принял решение, а она такое лепит. — Нет, конечно. Никуда ты не пойдёшь без меня. Не брошу, забираю со всем твоим добром.
Я подцепил с земли её вещи. Мангал сунул подмышку.
Она цеплялась за мои руки, тряслась от холода и полного расстройства чувств.
— Ты прости меня, — простонала Яся.
— Прекрати, — стало неприятно. — Слышишь?!
Я с трудом её оторвал от себя и заглянул в прекраснейшие во всем белом свете глаза, наполненные теплом и бездонной глубиной.
— Я люблю тебя. Вместе до конца. Соль нашла?
— Да, и перец чёрный, только горошком, — шмыгнула красным носиком, повергла меня в умиление.
— Нам больше ничего не надо, пошли.
С мангалом подмышкой, взяв беременную жену за руку, повёл её в лес, где безопасно, привычно и все по-домашнему.
****
Сумрачный хвойный лес. Черно-белый со всеми оттенками серого. Мохнатые еловые лапы покрыты сверху пушистым снегом. В утренней мгле отливал снег серо-синим цветом.
Ели так близко росли друг к другу, что укрыли землю ветвями, не пустив на неё ни снежинки. А под ёлками трава увядшая, покрытая серебристым инеем, что блек в полутьме.
И молочно-чёрная глубина влекла вглубь промёрзшей тайги. Туда, где можно укрыться зверю, туда, где не место людям. Таинственный Лес полный тайн и загадок.
Горел костёр. Трещала смола, разлетались искры и таяли. Дым столбом улетал к хмурому фиолетово-серому небу, рассеивался на фоне последних звёзд.
Это не первый костёр. Первый я уже затушил, на его месте накидал еловых веток, чтобы Ясе было тепло спать. Лапы выбирал мягкие, старался угодить любимой супруге. Мяса ей нажарил, пока она свои шашлыки мариновала. Запах, конечно, стоял невероятный. Вперемешку с костром. И настоящие волки, что приблудились к нашему лагерю, расслаблял серьёзно, создавая домашнюю атмосферу.
Волки чувствуют оборотней, часто прибиваются, как к сильным. И я им костей накидал и внутренности кабанчика. Вепрь большой был, Ясе хватит, а я уже наелся на пару дней вперёд. Нет, оборотней я не ем, но нет в лесу животного, которое могло бы от меня уйти. Голодным не останусь.
На ветки мы с Ясей накидали свою одежду. Одеяло вполне годное, которое я нашёл в пятиэтажках. И, взмокшие от усердия, занимались любовью.
С меня пот стекал, я задыхался.
Дрожал всем телом.
Приподнимался на локтях, чтобы увидеть, что вытворяет на мне моя любовница.
От нас пар валил, такие мы горячие с Ясей оказались.
Она сидела сверху ко мне спинкой, к лесу пузом. Прогибалась охрененно, так что круглая, белая попка становилась невероятно аппетитной. Округлая, упругая и маленькая. Талия тонкой. В такой позе совсем не видно, что она беременная.
Волосы растрёпанные торчали в разные стороны, и был гребень, он из волос выделялся и тянулся по позвоночнику заканчиваясь на копчике пышным тёмно-коричневым хвостом.
Облизав, итак, влажные губы, я с замиранием сердца уложил одну руку на упругую ягодицу, другой задрал хвост, чтобы видеть, как Яся насаживается на мой член. Скользила сочным лоном, что обсасывало, смоктало мой конец.
Моя.
Моя волчица долгожданная.
Внутри неё жарко, влажно и так уютно. И Яська, вредина, словно нарочно соскакивала почти целиком с моего ствола, давая почувствовать ледяной холод вокруг, и опять запускала в себя, где я хотел быть всегда.