– Я на тебе женюсь, Ясенька, только ты покажи, что в волчицу перекидываешься. Мне больше ничего не нужно.
Она бежала за мной и хихикала. И мне смешно стало.
Надо же, не думал, что перед битвой вот так можно расслабиться. Да я за свою Ясению сейчас всех порву, лишь бы медведь не Высшим был. Когда есть перед кем выпендриться, силы невесть откуда берутся.
Дома казались небезопасными. Внимательно их рассматривал, прежде чем подойти. Девушку конечно надо спрятать, но не так, чтобы потом в обломках многоэтажки откапывать.
Вроде надёжным казался первый этаж. Стёкла разбиты, подъезды без дверей.
Забежал в здание. В подъезде разруха, железных перил нет. Что реально в металлолом сдали? Так это точно не оборотные сделали, значит, и людишки сюда заходили.
Хреновое место. Люди найдут, ещё изучать надумают. Любят они аномальные зоны.
В первой же квартире тлел труп оленя. Туда Ясю не пустил, заглянул в соседнее помещение. Там квартира и с дверью, и со старыми вещами на вешалке. Оторвались старые обои, сохранилась древняя мебель.
Квартира однокомнатная. Пол, конечно, загажен, но даже посуда на кухне была.
– Как такое место появилось? – немного шокировано прошептал я.
Время не терял, быстро снял ботинки, скинул на старую вешалку куртку.
– Это дыра пространственная, – под её ботинками хрустели битые стёкла. – Мир, как фотография цифровая, состоит из пикселей. Если имеешь талант, квадраты можно двигать. Можно пространство, можно предметы в пространстве.
– «Ты слышал?» – спросиля у своего зверя.
– « Что-то мне самому не по себе» – настороженно ответил Догода.
– Ясь, ты вспоминай, кто ты. Потому что такие знания по пространству только очень сильным и старым колдунам присущи.
– Глупости. Это я читала в трактатах Бесконечного волка. Я даже вспомню, как его имя, – она задумалась, замерла с указательным пальчиком на подбородке.
– Пассарион Андреевич? – интересуюсь я.
Какой волк имя своего Бесконечного не знает? Волк, который хранит своё племя. Я даже пару раз с ним виделся. Классный мужик. Мой наставник Василий Иванович Догода его уважал, я подавно обязан перед нашим великим Альфой преклоняться.
Уже голый, накидывал на бёдра свою чёрную, потёртую юбку из брезента.
– Если всё знаешь, зачем меня мучаешь? Видишь, совсем ничего в голове нет, – возмутилась она и повернулась ко мне лицом.
Смотрела на меня растерянно. И на щеках появлялся румянец. Она, итак, с морозца румяная, но теперь ей жарко. В воздухе появился яркий запах желания.
Я ещё мышцами, для полной красоты картины, поиграл на груди и руках.
Девушка застеснялась окончательно. Растерянно посмотрела в пол и пошла на кухню.
Не скрыл усмешку.
Меня хотят. Я нравлюсь.
Кайф.
Это взаимно, поэтому сплошное удовольствие.
– Я скоро вернусь, – смотрел на неё из коридора. Подмигнул игриво, когда она на меня искоса глянула.
Кухню заливал свет солнечного луча, что пробился сквозь серые тучи. И скользил по ярко-рыжим волосам многоликого существа.
– Их одиннадцать, Догода. Как ты справишься? – шёпотом предупредила Яся. Обеспокоенно.
– Они мелкие, – смотрел завороженно, как цвет волос, словно пламя гаснет и белоснежным пеплом ложится на плечи.
– Медведь взрослый.
– Бля, – протянул я. Так и знал, что с медведем не повезёт. – Если близко подойдёт кто, кричи.
– Ладно, – она перестала меня хотеть и напугалась.
Это невкусно, это неприятно. Я вдруг понял, что не хочу Яскиного испуга. По мне пусть смеётся и лабуду несёт. Хотя про пространство не лабуда, а дичь колдовская. Это ж надо!
Люблю я всё интересное, неизведанное. Вот и получил девушку с запахом истинной, которая не хочет в носорога оборачиваться, но знает, как мир на пиксели разъезжается.
– Я тащусь от тебя, Яська! Сиди тихо, как зайчонок…
У меня глаза чуть из орбит не вывалились. Я только про зайца вспомнил, из-под копны её иссиня-черных волос вывалились белые заячьи уши.
– Прости, – заныла перепуганная Яся стараясь спрятать уши белыми волосами.
Нет. Трахать пока нельзя, без резинки точно, вдруг заразно.
С гоготом вышел из квартиры.
****
Ноги голые кололи осколки стекла и гнутые железки. Лапы медленно покрываются мехом цвета песка. Пятки становились, как шкура у того самого носорога, в которого Яська отказалась перекидываться. Когти клацали по ступенькам.
Выгнулся назад. Позвоночник вытягивался, я вырастал выше двух с лишним метров ростом. Нагибался выходя из подъезда, мой гребень на голове проезжался по потолку. Хвост вилял, потому что ещё был ощутим запах нашей самки.