Обессиленно сгибает локти и прислонятся лбом к полу, ощущая струю спермы, медленно растекающуюся внутри её влагалища. Чувствует, как бессмертный делает несколько самых глубоких толчков и замирает, рыча от удовольствия. Он небрежно отпускает девичьи бёдра, позволяя Такуми сжаться в комок и совладать со своим трясущимся телом. Спазмы по всему телу не утихали еще несколько минут. За это время Основатель натянул форму и непринуждённо поправил растрепавшуюся причёску. Мужчина довольно посмотрел на военную и понял, что давно не испытывал таких ощущений от интимной близости.
Людишки наивно полагают, что бессмертным не нужен секс... Отчасти это правда, ведь в них больше нет инстинкта продолжения рода, но ради собственного удовольствия вполне можно. Правда, спать со скотом - пик низости для вампира, тем более аристократа. Люди только скот - не больше, не меньше. Сейчас, наблюдая за израненной овечкой, хищнику стало не по себе от противоречивости чувств. Хотелось убить и пощадить её одновременно.
Тонкая струйка крови стекла по обнажённому бедру, пачкая серый пол. Правильно, ведь он сделал из неё женщину. Зрачки Ки расширились от восхищения. Ему так нравился вид стекающей крови. Безумная сторона его личности затмила разум, уступая место животным инстинктам и неистовой жестокости. Говорят, что вампиры равнодушны, но это ложь. Откуда в них столько эгоцентричности, эгоизма и презрения к человечеству? Нет, они вовсе не бесчувственны, скорее просто бесчеловечны.
- А теперь пришло время прощаться, скотинка.
Конечно, он не мог оставить её в живых, ведь девушка бесполезна. Мужчина воспользовался невинной особой, чтобы потешить собственное самолюбие и утолить мучавший его голод, подпитываемый интересом. Серые глаза потускнели, а слёзы вновь хлынули с новой силой. Она молчала, когда он схватил её за спутанные волосы и швырнул в стену... Молчала, когда её кости ломались, а кислорода стало критически не хватать... Не проронила ни звука, когда девичий живот пронзила тупая боль от очередного удара, и изо рта брызнула кровь, пачкая ботинки аристократа...
Ки бил её не в полную силу... Даже легонько, по меркам бессмертного, и поначалу вампиру даже нравилось, пока его грудную клетку не сдавило от неприятного чувства... Но ни с чем несравнимое ощущение власти перебило мимолётное сомнение. Мужчина не сдержал злорадную улыбку, наблюдая за израненной овечкой.
- Знаешь, я кое-что пообещал себе в тот дождливый день... Что я точно заставлю тебя страдать, но в итоге подарил наслаждение... Так что пора исправлять свои ошибки, Эрика.
Основатель опустился на колени рядом с жертвой и приподнял её истерзанное тело. Заглянув в серые глаза, монстр замер, поражаясь спокойному взгляду. Неужели это смирение? Девушка будто просила убить её без толики страха или ненависти. Такой наивный и даже благодарный взгляд в сторону безжалостного чудовища.
- Всё же мой интерес был временным... Ты оказалась скучнее, чем ожидалось... Молчишь?.. Я сломал тебя, да?.. Раздражаешь, нужно это заканчивать.
Холодные губы коснулись шеи, а белоснежные клыки глубоко погрузились в плоть. Мужчина жадными глотками высасывал из неё кровь, не замечая, как Такуми улыбается. Под конец жизни девушка поняла, что, несмотря на всю боль, что принёс ей бессмертный, именно он подарил ей кусочек желанного счастья.
Эрику никто не любил. Никогда. Да, Ки не исключение, но мужчина доставил немыслимое удовольствие и стал пластырем для израненной души. Пусть это было грязно и безнравственно, но зато искренне и без очередной фальши. Она чувствовала, как жизнь ускользает из неё, но от этого становилось легче.
- Спа-си-бо, - слетело с уст смертной.
Последние слова Такуми ввели лорда в ступор. Он оторвался от её шеи и внимательно посмотрел в серые стеклянные глаза. Она провалилась в забвение. Вампир иссушил тело практически до конца - человеческое сердце едва билось. Больше не было слышно её всхлипов и тяжелого дыхания. Лишь «звенящая» тишина. Алоглазый оставил малышку на полу, а сам спокойно встал и направился к выходу... Но что-то заставило его обернуться и взглянуть на пленницу ещё разок. Вампир наигрался с ней вдоволь и думал, что потерял интерес, но не чувствовал удовлетворения от собственного поступка... Хотелось чего-то большего и запретного...