***
Каждый юноша и девушка в Израиле (кроме религиозных студентов) служат в армии. Вы можете встретить их везде. На улицах, на пляжах, в транспорте и магазинах. Наши дети с оружием.
Есть такое аниме – "Военный парад: Новые звуки марша". Сюжет о неких монстрах, напавших на Японию. Чтобы обеспечить армию людьми и восполнить постоянно растущие потери, правительство Японии решает начать призывать в армию школьников старших классов. Парень и девушка умеющие убивать, но не опытные в межличностных отношениях. Любящие друг-друга посреди войны.
Скажете – наигранный сюжет? А я живу в этом фильме.
Я вижу 17 летних ребят обнявшись за плечи распевающих песни хором. Они вместе. Я чувствую их единый ритм. Они сейчас в другом, отличном от вас мире. У них общая цель, общая дорога. Они братья. Не странно ли, что основное обращение в израильском обществе к равному себе – "ахи" – брат мой. Это пришло из армии.
Я вижу вчерашних школьников занимающихся разборкой пулемета в том возрасте, когда их сверстники устраивают первые студенческие вечеринки. Я вижу детей водящих 50 тонную машину смерти вместо того, чтобы бегать за девушками.
И в этих условиях между этими молодыми людьми завязываются совершенно особенные, непохожие на то, к чему вы привыкли в своей размеренной тихой жизни отношения. Они проскакивают этап наивности и сразу становятся более взрослыми, чем многие взрослые. Здесь идут на войну в 18, а в университет в 24. Здесь убивают человека в 20, а женятся в 28. Здесь можно увидеть воочию как зачитывают имена убитых, а люди идут мимо, не обращая внимание. Потому что устали от таких новостей.
***
~ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: СПЛИН – ПОМОЛЧИМ НЕМНОГО
Группа осторожно продвигается по грязным, покрытым мусором улицам. Случайные прохожие шарахаются от нас. Мои ребята напряжены, но сосредоточены и действуют слажено. Прикрывают друг друга. Держат сектора обстрела. Их хорошо учили и они все уже были в бою.
Вытираю пот со лба и отгоняю треклятых мух. Каска больно давит на виски. Вроде прошли.
Передовой боец прикрепляет заряд к стене дома и все отваливают в укрытия, прижимаясь к стенам. Открываю рот и зажимаю уши.
«Бах» и в стене образуется пролом. Ребята ныряют внутрь. Кричат на арабском, чтобы не трогали оружие. Короткая возня и мы выводим того за кем пришли. На голове мешок, на руках наручники.
Держу улицу под прицелом. Отходим к машинам.
– Не нервничай, капитан, – широко улыбается мне Йоси. Йоси из Нетании, ему девятнадцать. Он играет на гитаре и любит море. Он – боец спецназа.
Выстрел ниоткуда, и кровь бьет струей у него из горла.
– РАНЕНЫЙ, У НАС РАНЕНЫЙ! ВРАЧА СЮДА! – Прапор орет в рацию, требует вертолет.
Йоси лежит у меня на коленях и пытается дышать. Кровь заливает ему горло. Он кашляет, хрипит и смотрит на меня. Только на меня. Я зажимаю пальцами рану, но кровь прорывается и утекает. Тут все в крови.
Почему? Зачем он здесь? Йоси умер.
Я стою, прислонившись к стене, и смотрю, как арабка в черных одеждах тащит за собой ребенка, стремясь поскорее укрыться. Мне не в кого здесь стрелять. Кому мне мстить, за что?
Вечером мне говорить с мамой Йоси.
Кто же вы, люди?
***
Складки жира на толстой шее, крепкие руки. Лицо израильтянина перед плоским телевизором в кафешке искажено. Лоб покраснел, кровь прилила к щекам.
– Ебашить их надо тварей, как тараканов! Всех, на ***, перестрелять, чтобы знали свое место, обезьяны. Суки, твари. Ненавижу их!
Ночью израильские танки обстреляли позиции ХАМАС в секторе. А ХАМАС обычно располагает свои позиции в жилых домах, в детских садах, в подвалах гуманитарных миссий. Чтобы при ударе возмездия погибло больше женщин и детей. Об этом обязательно будут кричать СМИ всего прогрессивного мира. Это выгодно тем, кто пересидит в бункере.
Я вижу пламя. Я хочу потушить этот пожар. Ведь, если его не тушить, он разрастается.
Девушка пилот боевого вертолета говорит диктору: "Мы наносим удары. Я не знаю, убила ли я кого-то". Её голос дрожит. Она не получит ответ.
Может быть, сесть где-то на перекрестке дорог и ждать спасителя? Зачем я тут? Это начинает разрывать мне душу. Я либо найду возможность что-то изменить, либо свихнусь.
Пойду, схожу к психологу, пусть даст мне шоколадку.
***
~ СЛУШАЮ НА ПЛЕЕРЕ: COLDPLAY – POLITIK
Я проиграла его.
Мне так тоскливо, что хочется кричать. Ну почему? Почему он не бежал рядом со мной. Не шел, не полз? Туда где свет и красота? Почему он не мог быть как я?
Все не правильно…
Щека прижата к прикладу. Палец чуть придавливает спуск. Я могу дать ему уйти. Могу сказать, чтобы он бросил ребенка и уходил. Но…