«Да ерунда все это, — мысленно попытался я успокоить себя по дороге. — Я же образованный, трезво мыслящий, реалистично настроенный человек, во всякую мистическую чушь никогда не верил и не верю. А Виталий просто чересчур увлекся, но в этом нет ничего страшного. Мало ли кто чем увлекается».
Мне даже пришло в голову: а не позвать ли Виталия в экспедицию, ведь нам было по пути. Но Илья в этом случае не согласился бы идти, и к тому же неизвестно было, когда Виталий объявится. Может быть, он уже отправился туда, куда хотел, если все рассказанное Ильей — правда. Так или иначе, наконец со злостью решил я, передо мной стоит конкретная задача, от решения которой в моей жизни многое зависит. Какое отношение к этой задаче имеют чьи бы то ни было суеверия или причуды? Все злые духи Крайнего Севера, вместе взятые, не помешают мне выполнить то, ради чего я сюда прибыл!
В раздумьях незаметно для себя я дошел до гостиницы и, войдя в холл, осведомился у дежурного, не появлялся ли Виталий. Тот ответил: нет, не появлялся. Я взял ключ и пошел к себе. Оставалось только прочесть послание, которое было в конверте, и заняться приготовлениями к походу. Я сел к столу, достал конверт и вскрыл его. Внутри были три сложенных листка из тетради в клетку. Два из них исписаны хорошо знакомым мне с университета почерком, а на третьем изображена какая-то схема с обозначениями и пометками. «К чему такая конфиденциальность?» — подумал я, но тут же вспомнил подробности вчерашнего разговора. В письме, похоже, было что-то, не предназначенное для посторонних глаз. И, видимо, Виталий очень спешил, раз не нашел времени на встречу со мной. Все, о чем он говорил, действительно было не шуткой.
Я ощутил внезапный прилив волнения. У меня возникло совершенно четкое предчувствие: сейчас я прочитаю нечто такое, что вовлечет меня в непредсказуемую череду событий, и все планы, которые я недавно понастроил: на ближайшее будущее, на долгосрочную перспективу, — все полетит к чертям. Руки сами по себе обмякли и явно не хотели разворачивать письмо.
«Да что это такое с тобой? Ты что, барышня-гимназистка? Возьми себя в руки, в конце концов!» — мысленно выругал я себя, но решимости начать чтение так и не хватало.
Я посидел еще минуту, стараясь ни о чем не думать, глубоко и медленно дыша, как научился еще будучи студентом, и мой мандраж постепенно утих. Наконец, я собрался с духом и, все еще чувствуя в пальцах мелкую противную дрожь, как у первоклассника перед уколом, развернул и сразу прочитал обращение ко мне, написанное заглавными буквами.
«Вот так-то лучше, — сказал я себе, — сейчас прочитаю, все встанет на свои места, и заморочки закончатся».
Но я сильно ошибся. Все еще только начиналось.
Глава 5
Я впился глазами в письмо. Строчки тут же беспорядочно замельтешили перед глазами, и моему вниманию стоило больших трудов удерживать их на месте. Виталий писал:
Дорогой друг Алекс!
Когда ты будешь читать эти строки, я уже буду далеко. Не уверен, что мы когда-нибудь снова увидимся. Пусть тебя мои слова не удивляют и не слишком огорчают. Говорить тебе об этом было бы бесполезно. Ты бы все равно не поверил, а скорее, просто не принял сказанное мною всерьез. В этом мире бумага часто бывает долговечнее, чем человек, да и тайны хранит надежнее. Поэтому иной раз лучше доверить мысли бумаге, чем кому-то, даже если этот кто-то — твой друг. Сейчас как раз такой случай. Возможно, ты думаешь, что я свихнулся, но прошу: прочти это письмо до конца, а потом делай выводы. А теперь обо всем по порядку.
Последние пятнадцать лет вплоть до настоящего момента я провел в напряженных поисках ответов на вопросы, которые не давали мне покоя. Это самые главные вопросы — те, которые каждый мыслящий человек на определенном этапе жизни задает себе, а если не он сам, так реальная действительность сталкивает его с необходимостью каким-то приемлемым образом разрешить их — и умозрительно, и, что гораздо важнее, в жизни. Вся штука в том, что если природа в лице твоих родителей и (в меньшей степени) жизненные обстоятельства сделали тебя думающим, то тебе никуда от этого не деться: ты неизбежно станешь и ищущим. Я всегда старался донести это до твоего сознания (так как считаю тебя человеком во многом близким по духу), и у меня есть основания полагать, не совсем безуспешно.