Предисловие
Эта книга задумывалась авторами как продолжение романа «Мелодия Миэры», уже с новыми героями, и рассказа «Олимпиада в Дэммарионе». В этих произведениях мы старались показать в действии адаптацию участников событий к требованиям Программы Миров.
Возможно, после прочтения нового романа вам станет понятнее «механизм», которым связаны миры, и причины этих взаимосвязей. Божество Хаоса и чародейка – прародительница Дагмара помогут нашим героям вскарабкаться выше по эволюционной лестнице и протащить вместе с собой часть мироздания.
Не все вопросы будут раскрыты, часть ответов мы оставим для следующих книг.
Приятного прочтения!
Глава 1. Дагмар и Льюф
В моем муже живет Божество. Из прежних, запрещенных – их теперь называют демонами. За поклонение старым Богам можно поплатиться жизнью, но муж сам не знает, кто прячется внутри него.
Имя мужа - Мартин, но я зову его Льюф – милый. Он подвижный, озорной, рыжеволосый. Глаза его немного косят, и я часто пытаюсь понять, куда все-таки он смотрит. Под бородой и усами Льюфа скрываются маленькие шрамы вокруг губ, не меньше дюжины, - в детстве в его колыбель залезла крыса, привлеченная запахом молока.
Я познакомилась с Льюфом еще в детстве. Вернее, тогда это был не совсем он. Рыжеволосый соседский мальчишка заглядывал в мою колыбель и щекотал мне щеки колоском. Потом я подросла, и он помогал мне забраться на крышу сарая или на лошадь. А как-то раз в колодец. Вот мама ругалась! Но я ни разу не выдала Льюфа, говорила, что всюду залезала сама.
Мне миновало восемь лет, когда я поняла, что Льюфа вижу только я, а у соседей нет рыжеволосого сына.
- Почему никто не видит тебя? – спросила я, когда Льюф, по обыкновению, спрыгнул с крыши прямо передо мной.
Он вздохнул и уставился на меня своими странными глазами, глядящими в разные стороны, - словно на уши мои смотрел.
- Значит, ты выросла, Дагмар, - поведал он, постоял еще немного и произнес:
- Я должен уйти. Однако хочу напоследок сделать тебе приятное: выбери способ, как мне исчезнуть.
- Что ты, Льюф, я вовсе не хочу этого! – запротестовала я. – Ты – мой лучший друг, и мне все равно, кто еще тебя видит. Это даже хорошо, что больше никто! Если хочешь, я больше никогда не буду спрашивать!
Льюф молчал, его взгляд даже встретился ненадолго с моим, отклеившись от ушей. Губы, окруженные шрамиками, застыли в полуулыбке. Я почувствовала, что сейчас не смогу удержать его, еще немного – и он действительно исчезнет.
- Я хочу, чтобы за тобой оставался след, по которому я смогу найти тебя, - быстро сказала я.
Льюф кивнул. Он сделал пару шагов назад и превратился в огонь. Я смотрела во все глаза и даже не сообразила ущипнуть себя, как советуют делать в таких случаях, чтобы вернуть ясность мысли.
Льюф сначала был одним большим языком пламени, изогнутым по форме мальчишеского тела, потом внутри него прорисовалась куча маленьких лепестков, и вот они распались и поскакали по дороге друг за другом, становясь угольками.
Я побежала вслед. Дорога перешла в лесную тропинку, а угольки – в козий помет. Опять эти его шуточки! Но я упрямо продолжала гнаться за черными горошками. Они закончились на полянке – нет, не совсем, - они были теперь в глазах-угольках большой рыжей белки, тут же забравшейся на дерево. Белка оглядела меня и была такова.
Что все это значит? Льюф не хочет больше видеть меня? И мне не стоит преследовать его? Но ведь все началось с того, что он сам спрыгнул ко мне с явным намерением провести со мной время. Здесь что-то таилось, и я твердо решила разобраться с этим.
Однако планам моим суждено было осуществиться не очень скоро. Придя домой через несколько часов ожидания у дерева, я обнаружила, что мама больна и весь дом стоит на ушах.
У меня должен был родиться еще один братик или, может, сестричка, но на этот раз что-то пошло не так. Все мы долго были перепуганы, но через сутки родилось сразу два братика. Они были крупными и очень крикливыми младенцами.
Мне пришлось помогать маме с новорожденными, ведь я – единственная дочь. У меня нет ни одной сестры, только братья, и вот опять – еще двое новеньких.
Прошел год, и у меня появилось время убегать в лес, что я и делала при малейшей возможности. Я очень скучала по Льюфу, с каждым днем все сильнее. Но ни он, ни белка не показывались у того дерева. Даже козьего помета больше не было. Я не могла ждать долго и возвращалась домой, чтобы на другой день прийти вновь.
Прошло несколько лет, близнецы могли уже оставаться в одиночестве, и у меня стало больше свободного времени. Странно, я ведь уже почти девушка: фигура округлилась в местах, привлекавших взгляды молодых людей, и волосы отросли ниже пояса, как у мамы. Почему я думаю о сбежавшем рыжем шалопае, оставившим вместо себя кучу козьего навоза? И бегаю в лес к безответному дереву?