Программа Йормунганд выглядела так, что сомнений в ее реалистичности не оставалось. Змей даже дышал по-звериному тяжело. С трудом отведя от него взгляд, я увидела, что в вязкой и, видимо, раскаленной гуще земных недр копошатся какие-то существа. Лофт показывал мне картинки без, как он выразился, «нагрева и охлаждения». Мне и так хватит впечатлений.
- Кто эти твари? – полюбопытствовала я. Льюф ждал вопроса.
- О! – начал он. – Дивная Дагмара, это бесценные «русалки ядра Земли»! Ты не представляешь, какие фокусы можно творить с их помощью! В следующий раз мы с тобой подробнее познакомимся с чудесными созданиями. Пока же скажу, что именно они позволят мне сейчас так легко взять тебя с собой. Без «русалок» наш путь был бы куда более тернист.
Лофт приманил одно из существ и предложил мне рассмотреть его. Тварь была красивенькой, с толстой блестящей шкуркой и затейливыми насечками на лбу и щеках. Глаза и рот мне найти не удалось.
- Ты же знаешь, дражайшая Дагмар, что люди выбирают себе реальность, составляя ее из отдельных блоков, растворенных в тумане вероятностей? И я объяснял тебе, и дорогие внучки должны были растолковать.
Увидев, что я киваю, Лофт с гордостью произнес:
- А вот «русалки», представь, выбирают целый мир. Когда в Программе создаются условия для присоединения к миру какого-нибудь параллельного сюжета, именно «русалочки» притягивают наиболее резонансный им вариант. Из множества других. А ты, Дагмар, что скажешь о подземном волшебном хоре?
Я все время слышала какой-то гул, полагая, что это рокот недр земли. Приглядевшись, я заметила, что русалки периодически группируются и совершают плавные движения в лад нарастаниям и спадам этого рокота. «Насечки» на русалочьих головах подрагивали. Я стала различать переливы низкого звона, который разливался у меня в ушах многослойными рядами звуков.
- Я слышу их! – ответила я Лофту.
Поняв, что их песня нравится, создания начали собираться около нас. Я пыталась подпевать им, и Лофт был занят тем же. Занятие было невыразимо приятным, оно сопровождалось таким умиротворением, что я совсем потеряла счет времени. Лофт вытянул меня из этого блаженства, схватив за руку и куда-то увлекая.
- К нам приплыл подходящий сюжет… - бормотал он сосредоточенно. – Очень даже подходящий! Он приманился на твое пение, бесценная Дагмар! Идем же! Но не пугайся того, что увидишь. И не бойся движения под ногами – там будут небольшие землетрясения. И ничего не предпринимай без моего указания!
Легко ему было говорить «не пугайся», а я едва не превратилась в соляной столб, как выражаются некоторые, когда узрела предлагаемый сюжетец.
В мире, куда затащил меня Лофт, сам он был распластан на полу пещеры и привязан к трем большим камням. Рядом с ним женщина, лица которой не видно. Я узнала древнюю легенду и подняла взгляд. Так и есть, наверху на толстых сталактитах расположилась ужасающего вида черно-желтая змея. Заметив меня, она показательно открыла пасть и принялась капать ядом, как будто ухмыляясь. Женщина, сидевшая около Лофта, подняла руки с большой чашей и поймала в нее все капли. Я заметила, что чаша наполнена до краев. Это означало, что Богине пора выливать яд.
Когда она вышла, Лофт нашел меня взглядом – я пряталась в углу.
- Пой, Дагмар! – призвал он. – Пой и думай о русалках.
Я послушалась, сосредоточившись на воспоминаниях последней мелодии, которую мы на разные лады вытягивали с русалками, пока Лофт не помешал нам. Я закрыла глаза, и мне даже почти удалось отключиться от происходящего. Почти, потому что очень мешало усиливающееся шипение змеи и тряска пещеры. Однако Лофт не разрешал открывать глаза и требовал продолжать пение. Это давалось нелегко, но я старалась, не выпуская из головы образы русалок.
Что-то Лофт молчит. Я решилась посмотреть и замерла.
Змеюка корчилась, изрыгая новую порцию яда, а лицо Лофта представляло собой смесь участков, поврежденных ядом, с теми, что успели восстановиться. Тело Льюфа изгибалось от боли, и земля качалась в такт его судорогам.
Меня затрясло, но Лофт проскрипел, спешно восстанавливая поврежденный язык:
- Пой, Дагмар! Не останавливайся!
Змея между тем принялась спускаться. Чем ближе она подползала к Льюфу, тем сильнее отливала золотом ее чешуя. Я знала, что мне нельзя вмешиваться, и честно выполняла свою роль.
- Пой для Нее! – просипел Льюф, показывая на змею, расположившуюся рядом с ним и продолжавшую капать ядом. Что он затевает?
Чудовище вскинуло страшную голову и замерло. В следующее мгновение на этом месте стояла очень высокая женщина с золотой кожей и соколиными крыльями за спиной.
- Приветствую Тебя, Мать Богов, Царица Царей! – произнес Лофт, у которого спешно отрастали сожженный нос и губы. – Слава Твоему явлению, Тысячеименная!