Высказав восхищение цветущим видом весперийки, Кардэм оставил ее с Брунгильдой и отправился лично активировать приготовление свежего коктейля для нее. Так по этикету следовало выражать теплые дружеские чувства и эмоциональную приязнь.
Юные многоноги из своего бассейна принялись расспрашивать Гриддис о хенриках и прошедшем эксперименте по переселению неоргаников в древние органические тела. Затем Кардэм по семейной традиции кидал детям в воду колобки из мяса, рыбы, водорослей, овощей, а те ловили и шуточно дрались. Хорошо, что у его кресла целая дюжина экзорук.
Детки, поев, пресытились общением и расплылись по своим бассейнам. Они и так проявили чудеса коммуникабельности для своей аутичной природы, из большой симпатии к весперийке.
Гриддис, Кардэм и Брунгильда остались втроем.
- Вы покажете мне то, что привезли для папы, доктор Гриддис? – поинтересовалась многоножиха, выбравшись из воды и аккуратно разместив вокруг весперийки свое массивное тело.
- Покажу, не открывая. Если ваш отец не возражает, - откликнулась восседавшая в гордой позе терморептилия.
Кардэм не возражал, и Гриддис извлекла из шейно-поясной сумочки небольшой термос, из тех, в которых перевозят микрофлору.
- Хенрики выдали инструкцию открыть емкость непосредственно перед внедрением Кардэму этих наночастиц, - обьясняла Гриддис, - поскольку они немедленно «впитывают» генетический профиль реципиента и уже работают только с ним. То есть их не должен активировать кто-то другой. Эрменберта обеспечила меня документами, позволившими избежать открытия термоса при проверке на космодроме.
- Ты готов попробовать эти частицы хенриков, папочка?
Брунгильда и Гриддис спокойно и внимательно смотрели на Кардэма, не торопя его с ответом. Но Кардэм не сомневался. Помимо страстного желания выздороветь и готовности рисковать ради этого, он был тот еще экспериментатор. А тут такой материал! Никому неведомые наночастицы самих хенриков, доселе строго хранивших все свои тайны! Как такое не хотеть?!
- Разумеется! – воодушевленно прохрипел Кардэм, слегка придушенный своим воротником, поскольку умное кресло сочло, что мышцы его шеи в данный момент слабоваты. – Прямо сейчас и начнем!
Что происходило дальше, Кардэм смог узнать на другой день из видеозаписи с пары камер, оставленных Брунгильдой для регистрации эксперимента. Собственный регистратор в его органической голове отключился под воздействием химической индукции многоножихи, решившей взять действо в свои щупальца. Правда, она утверждала, что индукция началась после введения отцу частиц, но проверить это было сложно.
Камера показала следующее: ловкие щупальца Брунгильды окутывают Кардэма стерильным полотняным покрывалом, которое обычно использовали для выращивания придонных водорослей. Под покрывалом Кардэм открывает емкость и вдыхает содержимое носом и ртом… Ну, а потом началась оргия.
Какое-то более подходящее слово трудно было подобрать для того видеоряда, что явился взорам экспериментатора. Из-под покрывала Кардэм показался с таким выражением лица, которому позавидует любой маньяк из старых фильмов. Судя по тому, что нечто похожее читалось и в облике прекрасной доктор Гриддис, причина происходящего была в химии Брунгильды. Далее следовали страстные продолжительные сцены любви между мужским представителем хомо сапиенс и термогерпетом женского рода. Камеры старательно фиксировали процесс с разных ракурсов, чтобы Кардэм смог впоследствии удовлетворить свой интерес биолога-исследователя.
При всем этом пациент-экспериментатор-любовник так взбодрился, что нуждался в минимальной поддержке своего бдительного кресла. Неужели уже тогда начали действовать могучие частицы хенриков?
Кардэм оторвался от просмотра. Он все еще сидел в кресле, но… Теперь он ясно понимал, что очень скоро это кресло покинет. Кардэм хорошо чувствовал каждый миллиметр своего тела и… совсем скоро сможет управлять своими мышцами. Лишь немного времени требовалось, чтобы полностью восстановилась нервная ткань и окрепли мышцы. Кардэм торжественно пообещал себе встать максимум через неделю и вернулся к видеозаписи.
Камера продемонстрировала Кардэму его самого, уснувшего в кресле после бурных утех, и сосредоточилась на весперийке. Немного успокоившаяся Гриддис посидела, выпила изрядное количество хвойного коктейля, и тут в кадре появилась Брунгильда. Она ласково обняла терморептилию, поглаживая ее щупальцами. Зритель Кардэм занервничал, а к экранной Гриддис вернулось прежнее безумное состояние. Обе дамы проследовали в бассейн, и далее Кардэм смог наблюдать вторую серию эротического фильма. Только теперь сцены то страстной, то нежной любви происходили между женским экземпляром многонога и…однако…терморептилией мужского рода.