В этих легких солнечных лучах, пронзавших туман, носился и неорганик К-Бобин, в теле чайки с головой вороны. Летописец желал внести происходящее в свои хроники.
Они не сразу заметили тонкую фигурку в светлом комбинезоне, неподвижно стоявшую среди утесов, возвышавшихся над поверхностью Моря. Все знали, что жилище Миэры находится поблизости и к нему ведет система подземных и скальных лабиринтов, но никто не рассчитывал сейчас увидеть ее здесь, даже Арис.
Гриддис
Кардэм направил лодку к своей сводной сестре, и у Гриддис появилась возможность еще раз рассмотреть это создание, которое исчезло из ее поля зрения после придэммаривания, угодив в заботливые лапы Арис.
У Миэры были немного замедленные движения и непривычный взгляд: она смотрела то ли на всех сразу, включая вившихся над головами кричащих птиц, то ли ни на кого вообще. Такой эффект был бы понятен, если бы речь шла о взгляде Брунгильды, четыре двигающихся глаза которой могли видеть все вокруг, но в исполнении примата подобный трюк выглядел неожиданно.
Гриддис пыталась понять, каким образом складывается такое впечатление. Возможно, дело не только в своеобразном фокусе, но и в цвете: радужная оболочка больших голубых глаз Миэры была окрашена неравномерно, с прозрачно-акварельной периферией и асимметричными темно-синими кругами вокруг зрачков.
Миэра согласилась прокатиться на лодке, и Кардэм помог ей спуститься со скалы. Арис пошепталась о чем-то со своей племянницей и попросила настроить в лодке режим автокапитана. Гриддис навострила уши – сейчас точно начнется что-то интересное! И тут Миэра воззрилась прямо на нее, вперив в терморептилию свой рассеянный, но все охватывающий взгляд…
Дальнейшее действительно было чрезвычайно занимательным. Лодка принялась покачиваться как-то очень мерно, а может, это море так качалось. И чайки вопили как будто хором, а К-Бобин был солистом. Компания на палубе слегка пританцовывала, сидя на пледах. Миэра пела? Только почему-то с закрытым ртом. А может, Гриддис, просто не замечала, как Миэра открывает рот? Да вообще-то все пели, и Брунгильда, и сама Гриддис тоже.
А потом на палубе показался еще один многоног, вернее, над палубой. Огромный, он висел в лиловом морском тумане, подсвеченном голубым светом от глаз Миэры, и лениво перебирал щупальцами. В отличие от Брунгильды, он был совершенно черным - вылитый хенрик. Хотя и одурманенный, но все же тренированный глаз Гриддис отметил, что у этого визитера и глаза отличаются от Брунгильдиных: ее зрачки напоминают овалопрямоугольник, а у черного – латинскую S. Даже у хенриков зрачки менее изогнуты. Или это эффект приспособления к такому свету?
Гриддис понимала, что видит некий мираж. Надо полагать, причина происходящего заключалась в особых способностях Миэры, которую Арис называла «эталонным резонатором». Понятно, что в резонанс Миэра включила всех присутствующих, но ведь не только? С кем или чем она «соединяет» их всех? Гриддис решила наблюдать. Как увлекательно: ты явно в измененном состоянии, но вместе с тем не теряешь способность отстраняться и анализировать. На что это похоже? Почему-то какое-то очень «правильное» воспоминание пряталось.
Вокруг видимого в тумане черного многонога плавно возникали очертания неких предметов. Скоро стало ясно, что это лаборатория. Оборудование не было знакомо Гриддис. Появились и другие многоноги, меньшего размера, некоторые смахивали на неоргаников. Громоздкий агрегат, вокруг которого копошились персонажи иллюзии, уходил далеко в стены и куда-то глубоко вниз.
Картинка сместилась, демонстрируя нижнюю часть конструкции, и начала воспроизводить лес, по всей видимости, тропический. В центре изображения замерцал облачный смерч, из которого пыталась вывалиться металлическая капсула. Она то вроде бы приземлялась, то всасывалась назад в техногенный торнадо. Та же история упорно, с небольшими вариациями, повторялась. Лес постепенно видоизменялся, редел, а потом и вовсе стал напоминать тундру.
Гриддис предположила, что следующая картинка будет со снежным пейзажем, и скоро смогла похвалить себя за сообразительность. В ледяных декорациях тернистый путь многоногих экспериментаторов, пытавшихся взломать время и пространство, был, наконец, проложен: капсула осталась на месте приземления и после ухода «торнадо».
Из капсулы выгрузилось двенадцать небольших черных многоногов на явных экзоскелетах. Механические руки экзоустройств начали демонстративно вводить многоногам в клювы что-то из сверкавших металлом цилиндров. Гриддис вспомнила свою посылку от хенриков и поняла, что это наночастицы. Должно быть, целью этой манипуляции была адаптация к местным условиям организмов космонавтов – или кто они? – порталонавты?