Бессонов немедленно сжимает грудь, уже без защиты бюстгальтера. Властно. Твердо. Безжалостно.
Я задыхаюсь. Очень боюсь взвизгнуть или простонать. Черт, а это становится все труднее и труднее.
Бес накрывает вторую мою грудь и начинает массировать обе, сдавливать, прокручивать соски меж пальцев. У него шершавые горячие пальцы. Мои соски твердеют, точно камушки. Или вишневые косточки. Грудь вся наливается из-за стимуляции, и в трусики протекает сочащаяся смазка.
Мое тело откликается на эти грубоватые ласки?! Что еще за новости? Миша очень любил забавляться с моими девочками, но делал это так топорно, что я еле терпела. А тут… увлажняюсь непонятно зачем.
– Я обязательно трахну тебя в сиськи! – хрипло сообщает Бессонов, – А пока… давай на колени!
Я не шевелюсь. Что? На колени? А зачем? Прощения просить? Но я еще не накосячила вроде.
Но когда его тяжёлая ладонь властно ложится мне на затылок, и слегка направляет вниз, я все понимаю. Его оттопыренный бугор говорит сам за себя.
– Ты не только немая, но и глухая? – ухмыляется Бес.
Поспешно опускаюсь к нему в ноги. Мужчина встает поудобнее, расставив ступни по шире.
В комнате много мебели, куда бы он мог присесть или прилечь, но нет. Он сразу с порога демонстрирует, что он хозяин положения, а я, стоя на коленях перед ним должна обслужить его собственным ртом.
– Давай, Солнце, не тормози! – в нетерпении покачивает он своим бугром перед моим носом.
Он даже сам штаны снять не соизволит? Ну да, не царское это дело. Рабыня сама стащит брюки, сделает ему хорошо, проглотит все его дары до последней капли, и оденет все обратно. Я правильно его поняла?
Делаю глубокий вдох. Поверить не могу, что все это со мной происходит. Что сейчас моим ртом овладеет прибор чужого незнакомого мужика. Но это все ради Миши. Я должна пойти на это, чтобы любимого выпустили из Сизо.
– А тебе объяснили, кто я, и зачем ты здесь? – косо смотрит на меня Роман.
Поспешно киваю. Вымученно улыбаюсь.
– Давай, покажи высший класс. Я уже три дня без минета. Порадуй дядю!
Так, Лера, соберись. Ничего тут сложного нет, Миша прав. А если закрыть глаза и представить на этом месте Мишу… то и вообще все должно быть нормально.
Тянусь к резинке его спортивных штанов. Трясущимися руками вожусь с тесемками. Ослабляю их. Бес облегчает мне задание только тем, что задирает футболку наверх.
Пресс! Вот это кубики! Вот это мощь! Он весь забит татуировками. А еще покрыт короткими черными волосами.
Дотрагиваюсь до его бронзовой кожи. Он – точно из железа отлит. Сплошь стальные мышцы, ни грамма жира. Вспоминаю рыхлый животик Миши, и вновь вздыхаю.
Но Бес этого вздоха не замечает, потому что сам судорожно ловит воздух ртом, вздрагивая от моих прикосновений.
Опускаю его штаны. Понимаю, что заодно захватила и белье. С каждым миллиметром обнажается низ его живота. Такой рельефный. Такой мужественный. Вот уже и обозначается четкая кудрявая дорожка, убегающая вниз, где меня ожидает главный рабочий агрегат на две ближайшие недели.
– Приласкай меня, ну же! – отрывисто хрипит Бессонов.
Глава 10
Я, понимая, что уже накосячила через край, тянусь к этой дорожке губами, утыкаюсь носом. Низ живота у мужчины горячий. Терпкий, чуть солоноватый, пряный запах ударяет по рецепторам.
Веду носом вниз, одновременно сдвигая ткань, опуская ее все ниже и ниже. Наконец, подбородок упирается во что-то неимоверно твердое, точно гранит. И длинное. Бессонов дергается.
А я, зажмурившись, стягиваю спортивки, наконец освобождая его достоинство.
Миша, прости меня пожалуйста, но это ради тебя!
Приоткрываю глаза. Огромный, покачивающийся член гордо торчит из копны густых черных волос. Помню, как носила в портфеле тридцатисантиметровую линейку. Так вот этот питон нисколько ее не короче. А по толщине с мое запястье. Как же это чудовище принять в свой рот? А во влагалище?! А если он любитель запретных дырочек… да он же пришпилит меня своим копьем, как бабочку проткнет.
– Давай, детка, обслужи меня сладким ротиком как следует! – Роман с нетерпением толкается крупной темно-малиновой, раздувшейся головкой мне в губы. Капелька смазки, выступившая на ней, размазывается по моим губам. На рефлексе слизываю ее языком. Терпко. Солоновато. Совсем не противно. У Миши вкус был… скажем так, другим.
Бес, тем временем, надавливает членом сильнее, и я размыкаю губы, пропуская этого монстра к себе в рот. Его головка моментально заполоняет все пространство, от верхнего неба до языка. Как бы челюсть не свело от такого размера…