– Та-ак, похоже… – пробормотал Бельфегор и снова глянул в текст. – Теперь жидкость надо слить…
В этот момент в противоположном углу кабинета что-то грохнуло так, что пробирка подскочила. Подскочил и Аритон. Деревянная стеновая панель лежала на полу плашмя, а в открывшейся за ней пустоте стены скорчился мелкий бес зеленоватой окраски. Аритон ругнулся сквозь зубы и потянулся за фиалом с сердечным светом. Это был уже пятый демон за последние два часа, и откуда они только лезут?! Он вышел из-за стола и кастанул изгоняющее заклинание прямо в любопытное рыло твари. Сердечный свет оставлял на пальцах неприятный налёт, так что Аритон снова их отряхнул и сел обратно читать статью, но пока он вспоминал, на чём закончил, осадок в пробирке распался в песок, а жидкость снова помутнела.
– Чтоб вам вечно вести стенограмму на судах Самаила, – ругнулся Аритон и потянулся за новой пробиркой, но тут дверь его кабинета распахнулась.
На пороге стояла девица – вчерашняя студентка. В длинном тёмном, явно вечернем платье, подчёркивавшем приятные глазу округлости, с неопрятным пучком на голове, из которого уже выпала половина прядей, с круглым личиком и тёмными глазами, которые яростно таращились куда-то вниз. В руках у девицы была какая-то помесь водяного пистолета с магическим жезлом. Прежде чем Аритон успел что-то сказать, странное устройство пошло в ход: девица развернула его стволом-жезлом вниз и пальнула. Сияющий снаряд, долетев до каменных плит, распластался паутиной, опутал что-то длинное и извивающееся, но удержать не смог. Многоножка вырвалась из захвата и почесала прямо к столу Аритона. Он быстро огляделся в поисках фиала с сердечным светом, но понял, что поставил его обратно на полку и не успеет дотянуться вовремя. К счастью, многоножка не полезла на стол, а прошмыгнула под ним и рванула вверх по стене, нацелившись на вентиляционное отверстие.
– Чтоб по тебе прошлись все легионы Валака! – воскликнула девица и принялась тыкать в экранчик, примотанный сантехнической лентой к одному из концов жезла. – Попробуем «Малефарит».
Она снова пальнула по многоножке, и та шмякнулась со стены на крышку шкафчика, спелёнутая коконом, но снова вырвалась и почесала дальше.
– Да кто ж ты?! – возопила девица.
– Саргатанит, – сообщил ей очевидную информацию Аритон. Кто кроме исчадий Саргатана мог принимать форму насекомых?
– О! – девица, похоже, только теперь его заметила, но тут же уткнулась в экранчик. Несколько нажатий, и ей всё же удалось попасть в многоножку, прежде чем та юркнула в вентиляцию. На сей раз паутина не только спеленала тварь, но и сжала до размеров крупной жемчужины – а потом вспыхнула и исчезла.
– Здравствуйте, – сказала девица и вытерла лоб рукавом сверкающего платья, прилепив себе на лицо лохматую прядь. – Извините, я не знала, что тут кто-то есть. Я это… дежурю по школе сегодня, а тут твари полезли…
Аритон поджал губы. Дежурная – значит, преподаватель. Он не любил преподавателей. Он и студентов-то несильно любил, но те после первых пары семинаров начинали смотреть ему в рот и относиться с уважением, хоть и далеко не таким глубоким, какое ему полагалось. А вот преподаватели обычно считали себя выше расшаркиваний с кем-то вроде него. Эта вон вломилась к нему в кабинет, как к себе домой. Уж не подозревает ли она чего-нибудь? Ему очень не понравилось, что в его кабинет врываются вооружённые люди.
– Квенильда Тиндалл, – сообщила она, как будто его волновало, как её зовут. Ещё и руку протянула. Нет, это было за гранью добра и зла. За кого она его принимала?!
– А, ой, извините, – опомнилась девица. Аритон только обрадовался, что она сообразила, насколько неуместно себя вела, но глянул на свои руки и чуть не проклял всю школу на семь лет вперёд: в попытке спасти эксперимент он схватил пробирку с жидкостью и, похоже, расплескал, так что теперь его руки покрывала мутная жижа, слегка светящаяся от контакта с его плотью. Прошипев невнятное ругательство, Аритон бросился мыть руки.
Едва он закончил, как услышал сдавленный вопль. Он обернулся. За распахнутой настежь дверью стоял огромный бык с маленькой человеческой головой, изо рта которой вырывались вперёд кабаньи бивни, а из затылка – буйволиные рога. Девицы Аритон не видел, но химера рычала на кого-то в углу японского холла. Как ни не любил Бельфегор преподавателей, позволить демону сожрать кого-то из них он не мог – условия договора не позволяли. Даже если эта девица угрожала самому его договору, её надлежало защитить.