— Так что за идея у тебя? — спросил Игорь.
— Костюмчик высохнет, тогда расскажу.
— Нет, давай сейчас, — потребовал Игорь. — Пока я ем, быстренько все изложи, а я подумаю.
— Быстренько не получится, — хмыкнул Вовка. — Тут нужно грамотно подойти, чтобы комар носа не подточил. Но если ты настаиваешь…
Он протиснулся мимо Игоря в коридор и вернулся со смартфоном в руках.
— Есть фотка с Егоркой, — Вовка сунул другу телефон под нос. — Смотри… Только рядом с ним я. А надо сделать, чтобы рядом был ты…
— И как ты себе это представляешь? — опешил Игорь.
— А фотошоп для чего даден? — рассмеялся Вовка. — Я фоткаю тебя в костюмчике, в котором я был… Заметь, на фотке практически нет фона — почти белые обои. Повезло. Я очень аккуратно вырежу изображение, удалю себя, добавлю тебя.
— А костюм-то зачем? — удивился Игорь.
— Глупые вы гуманитарии, — фыркнул Вовка довольно, — чтобы следов склейки не было видно. Гарантирую, будет фото выглядеть, как натуральное.
— Зато вы программюги дюже практичные, — обиделся Игорь. — Как будто кто-то будет фото на экспертизу отдавать. А с экрана… — он хмыкнул точно так же, как Вовка ровно секунду назад. — Даже самый или самая глазастая не заметит.
— И все же не мешай мне, — попросил Вовка. — Вались-ка на работу. А я буду делать и поступать так, как считаю нужным. И очень прошу тебя, если есть такая возможность, не спрашивай до завтра в конторе ни у кого про Егорку. Даже имя его не произноси. Очень прошу…
***
Вот скажи человеку, что не надо думать о «зеленой облезьяне», так он только о ней и думать будет. Так и Игоря все подмывало спросить про Егорку у начальника, то у молодой кадровички за обедом.
Это все, похоже, от скуки — посетителей не было. Генеральный бросил только на Игоря недовольный взгляд и исчез в недрах третьего этажа. Даже в перерыв в приемной не появился. Может, ушел из конторы, а помощника не предупредил.
Только поэтому Игорь занимался привычным делом, никак не связанным с работой, — включил записи на иностранном языке и с просто слушал чужую речь, пытаясь по контексту понять смысл услышанного. Почти задремал…
И только звонок на его мобильном не позволил уснуть.
— Да, — радостно воскликнул Игорь, увидев высветившийся номер отца.
— Сына, — попросил тот, — глянул бы мой мотоцикл. Чих-пых, искра есть, но никуда не едет. Ты же все могешь.
— Папа, — простонал Игорь, — я могу только автомобильный мотор перебрать. А в мотоциклах ничего не смыслю. Разве что попросить мужиков с СТО.
— Вот и попроси, — наставал отец. — Сам бы взял да покатался потом. Что правам лежать без дела? Лето короткое, не успеешь оглянуться, как снова снег ляжет, и мотоцикл снова только в стойло. Был он на ходу, мы бы на рыбалку сгоняли на озеро.
— На озеро… — прошептал Игорь.
Как давно это было! Отец тогда жил еще с ними. Они почти каждые выходные ездили на озеро, окуньков таскали. Все как положено — уха на костре, шампанское на закате. Игорь себя чувствовал почти взрослым — шестнадцать, права новенькие получил на управление мотоциклом, ему наливали на дно пластикового стаканчика. Ничего, казалось, не едал и не пивал вкуснее с тех времен. А зимой отец уже ушел из семьи…
Мотоцикл так и остался стоять в гараже. Он выезжал на нем несколько раз к озеру, но такого беспредельного счастья уже не испытывал. Было и прошло…
— На ловца и зверь бежит, — усмехнулся Игорь, увидев на экране звонящего телефона номер хозяина СТО.
ГЛАВА 18
Теперь Игорь пришел домой во втором часу ночи — сыт, пьян и нос в табаке. А еще и навыражался с работягами от души. Где еще можно позволить себе словесные вольности?
Едва он шагнул за порог — на него Вовка набросился с кулаками.
— Я тут чуть с ума не сошел, а у него телефон недоступен, — закричал он.
— Прости, — опешил Игорь от такого приема, — я отключил аппарат. Мне звонки слушать мотор мешают, а потом забыл включить.
Он схватил Вовку за руки, чтобы ненароком в нос не прилетело. Конечно, «синяки портят не всякую женщину»… Его лицо и будет выглядеть вполне аристократично, но с разбитым фейсом или с бланшем под глазом в приемной генерального не посидишь. Подумают еще, что это к нему Лев Валентинович приложился за непослушание.