Хорошо, что в таких повозках руля нет, а то съехали бы мы с дороги как пить дать, а так умная лошадка трусит себе вперед, не обращая внимания на придурков за спиной.
— Получил. — Я гордо указал на значок, приколотый к тужурке. — Кучу бумаг выдали.
— Неисповедимы пути твои, Господи. — Перекрестился кучер. — Не зря, значится, слетали-то. Удача вам привалила, барич. Да еще какая. Господь к вам милостив.
И он завел долгую шарманку, восхваляя бога и его дар. Признаться, это меня здорово нервировало, потому что я получил от бога не столько дар, сколько проблемы.
— Дурень, — проворчал Валерон, но совсем тихо, чтобы не привлечь к себе внимание Антипа опять. — Назвать меня — шавкой?
Он глухо зарычал, глаза его покраснели, и я испугался, что он применит свое единственное боевое умение — плевать огнем — прямо в спину кучера.
— Валерон, тихо! — шикнул я. — Веди себя как нормальная собака. А то тебя сейчас из экипажа выбросят, придется бежать ножками, а они у тебя намного короче лошадиных.
Завел, блин, питомца. Полное несоответствие формы и содержания.
— А я что? Я ничего… — скромно сказал Валерон, запрыгнул на сиденье рядом со мной и принялся осматриваться, притворившись маленькой несчастной собачонкой.
Осматривать было что, потому что этот город выглядел куда представительней Аннинска, и куда больше — пешком до дома отчима я бы несколько часов добирался. Деревянные дома встречались только на окраине, а чем ближе к центру, тем дома становились богаче и вычурнее. Иной раз, конечно, здание было всего лишь доходным домом, в котором снимали квартиры семьи с разным достатком в зависимости от размера квартиры и расположения, но и домов знати и нетитулованных богачей хватало. Мой отчим относился ко второй категории и был, наверное, самым богатым человеком в этом городе. Основу его состояния сделала сталелитейная промышленность, но Юрий Владимирович не брезговал и другими направлениями, в которых видел выгоду. Так, ему принадлежали крупные паи железнодорожной компании и Верх-Иретского частного коммерческого банка. Вообще, он был человеком, о которых говорят: «Деньги к нему липнут сами». Правда, даже при липнущих деньгах работе ему приходилось уделять очень много времени, поэтому я подозревал, что увижу его сегодня не раньше вечера.
Но я ошибался, потому что стоило мне войти в дом, как дворецкий сразу сообщил:
— Петр Аркадьевич, Юрий Владимирович ожидают вас в кабинете.
Честно говоря, я удивился: не такой я был значимой персоной в глазах отчима, чтобы ожидать моего появления. Он же не рассчитывал, что я приеду с магией?
— Это животное с вами?
— Сам ты животное! — рявкнул раздраженно Валерон. — Грубое и неотесанное животное.
— Со мной, — подтвердил я. — Попрошу его не обижать. Валерон — очень чувствительный песик.
— Сам ты песик!
— Валерон, за мной, — скомандовал я. — И прекрати тявкать не по делу.
За это время я почти полностью впитал в себя знания и чувства Пети, поэтому вопроса, где расположен кабинет, не возникло. Когда я туда вошел, обнаружил, что отчим не один: на стуле вальяжно расположился незнакомый господин с дорогим кожаным портфелем на коленях. И остальное в его облике просто-таки кричало о хороших доходах: холеное лицо, костюм явно индивидуального пошива, начищенные до блеска ботинки дорогой кожи.
— Доброе утро. — Я изобразил приличествующий случаю поклон. — Юрий Николаевич, Осип сказал, что вы хотите меня срочно видеть.
— Ну наконец-то, — обрадовался он. — Петя, господин Фырченков является душеприказчиком твоего деда, князя Воронова, скончавшегося 24 июня.
— Примите мои соболезнования, Петр Аркадьевич, — сказал названный господин, причем в голосе его мне послышалась издевка.
— Благодарю вас, — коротко ответил я. — Так что вам поручено мне передать?
— Какой торопливый молодой человек, — поощрительно улыбнулся он. — Сразу к делу. А поручено мне передать вам осколок Реликвии.
Он открыл портфель, а я ради интереса запустил Поиск осколков и обнаружил, что один действительно лежит в портфеле. Вот только достал душеприказчик не его, а обломок обычного кристалла и протянул мне.
— Вы говорили об осколке Реликвии, господин Фырченков, — холодно сказал я.
— Кажется, тебя собираются надуть, — заметил Валерон. — Грабанем? Под правильные критерии подходит.
— Так это она и есть, Петр Аркадьевич, — недоуменно ответил он. — Вас, наверное, смутил невзрачный вид? Уверяю вас, осколки реликвии и выглядят такими вот невзрачными. Какая милая собачка…
Он добродушно усмехнулся, не опуская руку с подделкой. На его улыбку не купился даже Валерон, который заворчал и попятился подальше от жулика. Отчим поморщился, глядя на собаку. Животных он не любил, и в доме никогда не было даже кошек. Похоже, придется выдержать битву за право оставить Валерона.