Десять реликвий — десять семей, которым они принадлежали. Сейчас эти семьи держались вблизи приграничий с Искажениями, а значит мне туда и нужно, чтобы получить доступ к осколкам. А еще — к дешевым ингредиентам. Изучая книги по приграничьям, я узнал, что в каждом были свои школы по магическим направлениям, пусть куда менее значимые и престижные, чем в относительно безопасных районах. Артефакторов учили в трех из них, в землях Арсентьевых, Вересаевых и Куликовых.
В принципе, направленность движения становилась понятна, оставалось только выбрать одну из трех земель. Точнее понять, где самая высокая концентрация носителей осколков реликвий. Наверное, следовало найти самое малочисленное семейство?
Просмотр генеалогической книги сразу поставил на особицу князя Куликова, у которого из живых родственников остались только супруга и трое детей, а значит, с высокой вероятностью все осколки реликвии собраны в одном месте. Если, конечно, часть из них не осталась на месте бывшей усадьбы. Придется выяснять на месте. Но вариантов у меня не было: от печати следовало избавиться, пока она не избавилась от меня. Если получится совместить с обучением — прекрасно, нет — значит, обучение будет отвлекающим маневром от моей основной миссии.
Итак, мой ближайший пункт назначения — Дугарск, столица области под патронажем Куликовых. Точнее того, что от нее осталось — пострадала она сильней прочих. По факту, был там всего лишь огрызок земель, которые областью могли считаться только формально.
Валерон появился передо мной словно из ниоткуда. Злющий, но с красивым пышным красным бантом на шее.
— Сними с меня это позорище, — прошипел он.
Поскольку я тоже не согласился бы ходить с украшением размером в меня самого, то бант развязал и снял без дополнительных просьб.
— Уф… — обрадованно выдохнул Валерон. — У женщин нет никакого чувства прекрасного. Мы же с тобой договаривались на нормальный ошейник. И где он? Кстати, я тут немного улучшил наше материальное положение.
После этого он выплюнул на стол передо мной подозрительно знакомые часы.
— Это же часы Фырченкова? Он их при мне доставал.
— Ты сам говорил, что мы грабим тех, кто грабит нас, — ничуть не смутился Валерон
— Мы его уже ограбили на двадцать тысяч, — напомнил я.
— Это была компенсация тебе. А мне? Я просидел целый час у двери под солнцем, дождем и морозом, страдая от несовершенства мира.
— Какой мороз? Лето.
— А летом, по-твоему, морозов не бывает? Я страдал, и мои страдания должны быть компенсированы. Но и о тебе я не забыл: из этого дерьма можно сделать настоящий артефакт и его никто не узнает.
Его потявкивание привлекло внимание библиотекаря. Выставил он нас обоих и заявил, что в ближайшую неделю могу здесь даже не появляться — никто меня в святая святых не пустит. Собственно, я уже выяснил всё необходимое, так что согласен был обойтись и без визитов в это хранилище знаний.
Осталось получить аттестат — и вперед, навстречу новым знаниям.
Глава 8
Когда мы с Валероном вернулись домой, обнаружили, что весь особняк стоял на ушах в поисках пропавшего песика. Маменька лежала в перманентном обмороке, из которого выходила, только чтобы нюхнуть ароматических солей и опять благородно отключиться. Все остальные создавали видимость суеты. Разумеется, кроме отчима, тот благоразумно слинял, причем подозреваю, еще до пропажи Валерона.
К поискам были подключены даже мой сводный брат Леня, на редкость благоразумный юноша, студент политехнического университета, и единоутробная сестра Ниночка, младше меня на пять лет и не менее восторженная и эмоциональная, чем маменька. Валерона сестричка увидела первой и сразу завопила:
— Нашелся! Нашелся. Петя его принес.
Маменька сразу перестала имитировать обморок, выскочила нам навстречу, заохала и протянула руки к Валерону. Тот грозно оскалился.
— Ты мой лапушка. Расстроился, что потерял бантик? Я другой подберу.
— Маменька, оставьте Валерона в покое, — твердо сказал я. — Ему бантики не нужны. Он серьезный пес.
Леня засмеялся.
— Для серьезного пса он слишком мелкий.
— Сожрать тебя мне это не помешает, — проворчал Валерон. — Буду упираться, но в несколько приемов от тебя не останется даже недогрызенной косточки.
— Все, понял, серьезный пес, — хохотнул Леня, для которого возмущенная речь моего помощника прозвучала забавным рычанием. — Говорят, что тебе все же удалось разжиться магией?
— Да же, Петя, да? — умильно заглядывая мне в лицо, наседала на меня Ниночка.
— Да, — признал я. — Но ваш отец считает, что лучше бы этого не было, потому что артефакторика и механика — не для меня.