— А бывает, что дома занимают? — заинтересовался я. — Вряд ли хозяева вернутся.
— Спробуй, ежели на стене повиснуть хочешь, — усмехнулся Егор Ильич.
— В каком смысле?
— В прямом. За шею. Ножками недолго посучишь, обгадишься, да и повиснешь до первой ночной твари. Дюже наш князь не любит, когда озорничают. Так что даже на аренду договор составим, а уж при продаже без него точно не обойдемся.
Информация про суровость местного князя была полезной. Я же осколки собираюсь красть у него. Выходит, торопиться с этим нельзя. Нужно будет хоть немного здесь прижиться, подождать массового прихода посторонних людей, на которых можно было бы списать пропажу. Вариант прийти и честно рассказать я отмел сразу. Вряд ли князь удержит язык за зубами. И тот, кто реликвии уничтожил, не станет стоять в стороне и смотреть, как я буду восстанавливать остальные.
— Вона школа Коломейки, — указал Егор Ильич на приличное кирпичное двухэтажное здание. — С утра сможешь зайти, узнать, чо да как. А вона дом покойного Степана.
Последний оказался деревянной избой, с крышей, крытой гонтом, и резными наличниками, явно сделанными не так давно. Крыльцо тоже радовало резьбой и выглядело недавно обновленным: толстые добротные доски еще не успели полностью потемнеть. Окна закрывали ставни, но запоры на них были не на замках, просто завязаны веревками, одну из которых мой провожатый сразу развязал, чтобы дать доступ в дом свету. Вообще замков висело только три: на калитке и двух строениях на участке. Ворота изнутри запирались толстенным брусом, двигающимся в металлических ушках. На калитке изнутри тоже была задвижка, но не такая монументальная, как на воротах.
Я огляделся. Участок небольшой, но за двором раньше ухаживали. Даже куст сирени под окном обнаружился и что-то отдаленно напоминающее клумбу. Не знаю, когда умер Степан, но сорняками это место успело зарасти.
Егор Ильич погромыхал ключами от всех строений на участке, нашел от дома и открыл дверь. Мы прошли через пустой тамбур, в котором было две двери — одна вела в жилую часть, вторая в клеть, и вышли сразу в комнату. На пороге лежала замызганная тряпка, Егор Ильич пошоркал по ней подошвами, но даже если бы он это не делал, ничего бы не изменилось: внутри было грязно.
— Ну гляди. Тама готовка. Тепло вот здеся включается. — Он указал на плоскую деревянную панельку, на которой было установлено два кристалла. Сейчас горел красный, зеленый признаков жизни не показывал. Панельку Егор Ильич сдвинул, за ней обнаружились накопитель и рычажок. — Вона. Проще некуда. Сюды энергию вливаешь, вот так тепло подаешь. Включенный зеленым горит, выключенный — красным. Чуть рычажок сдвинешь, зеленый сразу загорается. Степан говорил, магии жрет много, нельзя забывать заполнять.
Он погрустнел, вспоминая погибшего знакомого, но рассказ продолжил:
— Из клети лаз в подпол. Есть там чо, нет — не знаю. Ежели есть, можешь пользоваться.
Кухонька была совсем крохотной, скорее кухонный закуток, где с трудом вмещались пара шкафчиков навесных и пара шкафчиков под доской, на которой была прикреплена странного вида плитка. Похоже, тоже артефактная: кристаллы были и там. Кстати, при взгляде на них никаких возможностей не выплывало, то ли потому, что они были встроенные, то ли потому, что ничего в себе не содержали. А возможно, утратили содержание при вставке. Проверить как-нибудь надо.
Сами шкафчики оказались пустыми. Ни следа посуды. Зато при открытии крана в раковину потекла вода. Вытекала она из раковины сразу на пол. Раньше, похоже, здесь стояло ведро…
Кранов было два. За нагрев воды во втором, помеченном красной краской, отвечал тоже артефакт сейчас с абсолютно пустым накопителем. Напор не регулировался никак: сколько кран ни поворачивай, толщина струи не менялась. Фактически было два положения: открыто и закрыто.
— Вода и в баню проведена. Осматривайся, — предложил Егор Ильич. — Я пойду сарайку и баню открою, посмотришь их тоже.
Комната была побольше. Кровать, массивная, самодельная из деревянных брусков с настилом из досок. Стол, выполнявший роль рабочего и обеденного. Над ним полки, на которых сиротливо лежало несколько книг. Две массивные деревянные табуретки, сколоченные на совесть. И пустой шкаф, тоже массивный и самодельный. Как будто и не жил в этом доме никто: внутри пыль и ни клочка одежды.
В целом дом мне понравился. Выглядел он сейчас грязным и брошенным, но при должном уходе станет уютным.
Я ослабил гордовину и спросил Валерона:
— Думаю, дом нам подходит. Что скажешь? Снимать или покупать?