Она посмотрела на него с легкой грустью, больше томной, чем страдальческой, и пожала плечами.
— Прошу простить, спешу на свидание с классной девчонкой, — торопливо озвучил Зайкин, подойдя к автомобилю, а кистью в глубоком кармане нащупывал ключи.
Синий взгляд остановился на Карине. Игнатьева приподняла бровь, едва скрывая недоуменное отвращение.
— Неожиданно, — усмехнулся Гога. — Ты в курсе, что Карина все слышит?
Варданян с Настеной тут же глянули на нее, будто сами до этого не замечали. Она покраснела и потупила взгляд в землю. Наревновалась уже и искромсала сама себя за Полину, а все равно болело, как в первый раз. Зайкин улыбнулся, как умел.
— Пусть слышит.
Лица у друзей вытянулись, а глаза округлились. Парень помахал, сел в автомобиль и сразу уехал. Карина поняла, что сейчас ей достанется, хотела побежать, а ноги не слушались, вросли в бетон. Глаза судорожно искали убежище. Игнатьева покосилась на нее первой.
— Вы что, окончательно разругались? — странно, но в голосе ее не слышалась привычная спесь, или обида, или презрение, только сожаление, казалось, искреннее. — Зайка себя очень странно ведет.
Карина и сама задавалась этим вопросом, а ответ не находила. Не хотела верить в то, что видела. Настена подошла к ней и положила руку на плечо, но она его отдернула.
— Не ругались мы.
— Кар, ты чего? — подруга насупилась.
— Вообще, не понимаю, почему все уже считают нас парой. Это никогда так не было. Он может встречаться, с кем хочет. Хоть с Самойловой, хоть с кем. И я могу. У меня тоже, между прочим, свидание, — на ходу придумывала Карина.
Она отвернулась от компании, чтобы меньше стыдиться себя.
— С Жераром, что ли? — Настена неодобрительно усмехнулась.
Впервые они открыто говорили об этом в компании. Секретом это не было, но Карине не хотелось лишний раз ловить упрекающие взгляды Игнатьевой и Варданяна. Те видели в этом предательство по отношению к Зайкину. И сейчас смотрели так же, парень молча, Игнатьева не могла не высказаться.
— И зачем он тебе? Я еще понимаю Губкин, у того хотя бы власть, и сам приятный, а этот… — она фыркнула в сторону. — В чем смысл?
— Думаешь, мне нужны только власть и деньги? — Карина вызывала такси через приложение, поэтому могла на них не смотреть, но в интонации передавалась обида.
— Ну, в твою искреннюю любовь к нему я поверю, только если из космоса увижу, что земля плоская, — Игнатьева охнула и махнула рукой небрежно.
Парни выдавили по смешку.
— А в мою искреннюю любовь к Зайкину, а не к его деньгам, ты прям поверишь? — от отчаяния Карине хотелось, чтобы ее презирали, она выпрашивала унижение взглядом.
— Поверю, — Игнатьева не поддалась, ответив твердым голосом. — Потому что и так это знаю.
— Ничего ты обо мне не знаешь, — сквозь зубы проговорила Карина.
— Именно. И, по-моему, это твоя проблема.
Настена слушала взволнованно, извинялась за упоминание Жерара и одновременно упрекала, потому что соглашалась с Игнатьевой. Карина все читала в распахнутых серых глазах, чистых как вода. А вот Варданяна и Гогу она прочесть не могла. Их лица изображали, что угодно, только не равнодушие: любопытство, недоумение, осуждение, хотя она была уверена, что им до нее последнее дело.
— Ладно, не будем лезть в чужие отношения, — вступилась Настена и замахала рукой, пытаясь вымести друзей на тротуар с парковки. — Каждый встречается, с кем хочет.
— Очевидно, не каждый, — Игнатьева смерила Настену и Варданяна одинаково укоряющим взглядом. — И я уверена, Карина тоже. Только в отличие от вас, непонятно, почему.
Оба покраснели и увели друг от друга лица.
— Рит, правда, не наше дело, — Варданян развернул ее за плечо, чтобы наставить на путь к метро. — Сами разберутся.
Гога вздохнул и возразил:
— Да они год уже не могут разобраться. Зайку жалко.
Всегда спокойные и добрые глаза парня посмотрели на Карину с сожалением.
— Огкх, — она резко опустила телефон и подняла лицо к небу. — Не надо делать из меня злодейку, а из него ангелочка. Уверена, он не шибко и страдает. Вы лучше меня знаете, как много у него других вариантов. Не понимаю, почему его именно на мне зациклило. И вы чего вдруг взъелись? Вам не похер на меня?
— Ну, ты тупая, Ермакова, — Игнатьева так раздула грудную клетку, что, казалось, лопнет, однако ничего не произошло.
Вздох возмущения громко вышел, грудь спала, глаза опустились. Она прихватила своего парня и быстро зашагала к тротуару.
Карина выдохнула ей в спину. Варданян перевел внимание на себя.
— Не похер. И, по-моему, для друзей это нормально.