— Кирилл меня бросил.
«Ну, Зайкин», — заговорила девушка в уме взрослой и злой версией волка из «Ну, погоди!».
— Он мне все рассказал.
Карина зажмурилась, встречая конец света. Едва сдержала рык. Мать-волчица в душе рвала и метала, отрывала трусливому Зайкину лапки по очереди. Сестренка всхлипнула, не утирая слез, и положила руки треугольником на колени.
— Зачем ездил в командировку, — усмехнулась девчонка. — Оказывается, он судился с бывшим другом. Из-за разработки, которую типа стырил. И проиграл. Теперь должен тому много миллионов. В общем, обанкротился.
Она мотнула головой. Карина тихо и медленно выдохнула, стараясь сохранять холодность.
— Такой дурак. Сказал, что из-за этого он мне больше не пара. Типа обманщик, вор и неудачник.
Грустно-веселый смех разбрызгался по комнате. Все сразу преобразилось в глазах Карины, перестало угнетать. Снова появилась надежда. Она присела рядом и обняла сестренку за плечи. Крепко.
— А если… он, правда, обманщик?
— Да не может быть! — Полина вскинула голову. — Я же его знаю. Никакой он не вор. Неудачник может быть…
Ласковая улыбка вернула ей красоту. Прикрытые глаза чуть-чуть дрожали и блестели. Карина разглядывала ее сбоку, боясь дыхнуть и выдать себя. Сидела в напряжении, как будто и не на диване вовсе, а в воздухе над пропастью, и только это напряжение не давало ей разбиться.
— Я ему так и сказала, что ничего это не меняет и не повод расставаться вообще. А он такой, типа так не может, типа мужчина должен обеспечить свою женщину, и убежал. И трубку не берет теперь.
Зеленые глаза посмотрели на старшую сестру жалостливо, требовали согласия и поддержки.
— Я знаю, он просто депрессует. И отталкивает меня, хотя я, наоборот, ему нужна. Даже деньги ему предлагала. Эти триста тысяч. Он только посмеялся.
Карина тоже усмехнулась.
— Разумеется, для него это мелочь.
— Ну, все равно, — жалобно протянула Полина. — Хотя бы на жизнь, на какое-то время.
Сестра ее обняла крепче, прижав голову к своей груди. Девчонка поплакала еще немного, бормотала, как любит Кирилла, как ей плевать на его банкротство, какой он гордый и глупый. Карина слушала и утешала, как могла, прижимала к себе, целовала в лоб, гладила по спине. Говорить не говорила, но казнила себя в душе за то, как неправильно с ней поступила. Позволила ей еще больше влюбиться в Зайкина и страдать по нему теперь. Спасала, на самом деле, уже себя, а не ее. Злилась и ничего не могла исправить.
— Есть хочешь? — предложила, когда сестренка затихла.
— Ничего не хочу, но давай.
Полина потянулась и скинула с себя форму. По-хозяйски залезла в комод и достала ночную сорочку из красного шелка. Карина открыла приложение для заказа еды с доставкой. Из того, что тухло в холодильнике, все равно ничего съедобного приготовить бы не удалось. Не с ее бесталанностью. «Зайкин бы, наверняка, что-нибудь сварганил», — подумала она с улыбкой.
В ожидании курьера и сестренки из душа девушка мерзла на лоджии, смотрела в густо усыпанное тучами небо, беззвездное и безлунное, представляла, чем Зайкин сейчас занимается и о чем думает. Морально готовилась к завтрашнему разговору с ним, боялась смотреть в синие глаза, не знала, что делать, опять просить о помощи или предъявлять претензии. Натура требовала второго, но совесть противодействовала. Все перезапуталось.
Мокрая Полина развалилась на кровати с телефоном. Карина прыгнула, чтобы присоединиться, но звонок домофона заставил опять подняться. Когда вернулась с пиццей в комнату, девчонка уже строчила сообщения.
— Опять Кириллу?
— Не, маме отписываюсь. А то потеряли, — в голосе пропала слезливость, тон звучал почти весело.
Девушка бросила коробки на покрывало и глянула на ноутбук.
— «Красотку»?
Сестренка сразу поняла и кивнула, а рукой потянулась к «Маргарите». Так и заснули под титры в крошках от теста.
Глава 11. Сама по себе, которая ни с кем
Завтракали сестры тоже пиццей. Для Карины это было роскошью, а Полина морщилась, привыкла к овсянке с яблоком, которую готовила мать.
— Кар, я, наверное, позже, вый ду, — сестренка все еще давилась одним куском и больше налегала на чай, а старшая уже красилась в прихожей. — Ключи оставь на тумбе, квартиру закрою.
Карина с легким испугом глянула на девчонку в зеркало. Замешкалась. Оставить ключи означало дать Полине постоянный доступ к квартире. Неделю, пока сестренка гостила, она потерпеть могла, но постоянно жить в страхе быть застуканной за вебкамом однажды не желала. Однако веских причин отказать сестре не нашлось. У нее от родительской квартиры тоже ключи до сих пор остались. Никто даже не потребовал их обратно. Впрочем, девушка туда и не стремилась.