— Держи.
Вторая пара хранилась в тумбе под зеркалом. Карина выложила ее из ящика и закрутила помаду в тюбик, успокоив себя тем, что Полина все равно обычно звонит.
— Попытаюсь сегодня достучаться до Кирилла, — заявила она.
Старшая замерла. У самой в планах было то же самое, поэтому и выходила пораньше, рассчитывала его застать до первой пары. Девушка подошла и обняла сестренку сзади, пока та лениво двигала челюстями — тягучее тесто плохо поддавалось.
— Даже если не достучишься, не зацикливайся. Вокруг много классных парней.
— Нет, — резко ответила Полина. — Кирилл такой один. Ни на кого не похож.
Карина не стала спорить, чмокнула макушку головы, которая пахла шампунем «Zaya», и отправилась в университет. Ей Зайкин тоже казался неповторимым и единственным. Потеряв, она бы точно не смогла найти ему замену. Потому что никто больше не смог бы ее так любить, так упрямо и так по-настоящему. Не как Трунов, который подменял чувства неугомонным и нестерпимым вожделением. И не как Жерар, который пытался физическую близость выдать за духовную.
Она пришла аж за полчаса до начала учебного дня и сразу остановилась у кофебудки. Кленового сиропа не было, потому взяла ему латте с кокосовым, а себе американо с миндальным. И ждала цветной хэтчбек у обочины с двумя стаканчиками. За время ожидания ветер надавал ей пощечин с обеих сторон.
Зайкин не торопился, подъехал за пять минут и две из них искал парковочное место. Проехал мимо будки и встал за поворотом. Девушка понеслась туда. Кофе остыл, но она свой не пила. Возникла перед ним, когда он вылез из салона.
Парень уставился в ответ с приподнятой бровью. Синие глаза выражали нежелание смотреть и разговаривать. Желтую шапочку с белым помпоном он натянул на лоб пониже и сжал губы.
— Надеюсь, тебе сойдет кокосовый, — сказала Карина лишь бы начать с чего-то и протянула большой стакан.
Зайкин глянул на руку и покачал головой отрицательно.
— Я уже выпил по дороге.
Дверца автомобиля захлопнулась, пропиликала сигнализация. Парень обошел хэтчбек и вышел на тротуар. Карина обогнала его и ткнула стаканчиком в грудь.
— Твой план с банкротством провалился, — давила она глазами.
Парень вздохнул и положил руки на пояс, опустив плечи. Распахнутые полы пуховика показали красную толстовку с анимешным рисунком, поверх которого блестел галстук в крупную сеточку, лиловый с фиолетовым.
— Провалился? Пока все так, как я планировал. Это ты пришла его испортить, — лицо скорчилось в смешанную гримасу из отвращения, разочарования и чего-то еще — что-то светлое в нем пока оставалось.
Девушка опустила взгляд, не выдержала концентрации синего и глотнула кофе. Сама до конца не понимала, чего хотела и о чем пришла просить, и просить ли вообще. Просто двигалась по инерции, на полуавтомате. Холодный напиток бодрил уже не так. Горьковато-сладкий вкус прилипал к языку.
— Мы же договорились на три месяца. Ты нарушаешь условия, — проборматала как будто не своим голосом.
Кофе проливался в глотку спокойно сквозь ком боли, а слова оттуда выходили с трудом.
— И что теряю? — он мотнул головой.
Карина съежилась. Повеяло холодом. Зайкин продолжил, не особо ожидая ответа.
— Я тут задумался над твоими словами. Действительно, че я так к тебе прицепился?
Издалека донеслись звуки сирены. Оказалось, пожарной. Огромная красная машина громыхала по проспекту мимо, наводя панику. Девушка невольно перебросила внимание на дорогу. Красные и синие маячки мигали медленнее, чем билось ее сердце. Тревога нарастала и в ней. Только не горело, а, наоборот, леденело.
Его взгляд остался равнодушным ко всему происходящему. Черные зрачки в обрамлении синего застыли на месте, протыкали ее своей глубиной. Хотелось плакать, как маленькой, обижаться и кричать «Ну, и катись. Я с тобой больше не дружу».
— А главное, почему все это терплю? Ты ведь мне ничего не обещала, — парень усмехнулся в пустоту над ее головой. — Сам дурак, че-то там придумал. И надеюсь. Непонятно на что.
— Что тебе пообещать?
Она опустила стакан с латте, а свой прижала к груди, словно кто-то посягал на него. Зайкин хохотнул с ехидством. Или обидой. Отвел взгляд наверх, выпятив худую шею. Все жилки, косточки и мышцы рельефно на ней выступали под тонкой кожей. Синие линии переплетались и расходились, как реки на карте. Темные точки бритых волос сплошным контуром покрывали верхнюю часть. Щеки и подбородок тоже были заштрихованы едва заметной щетиной. Карина хотела бы разглядеть каждую внимательно, чтобы ей хватило на целую вечность, лишь бы смотреть на него.