Девушка отправила Зайкину перевод на пять тысяч рублей с сообщением: «Ты победил. Доплачиваю за секс. Это было качественно». Он ответил хохочущими смайликами и добавил: «Загляни в первый ящик в прихожей». Карина подбежала к тумбе и увидела три пятитысячных купюры. Расхохоталась в голос, который едва успел восстановиться.
«Выходит, ты победила», — заключил парень и выслал поцелуйчик с подмигиванием.
«Просто ты богаче, — закатила она глаза, нашла подходящий эмодзи и предложила. — Давай, договоримся, что удовольствие получаем примерно одинаковое, и будем любить друг друга без доплат».
«Только за. А то ты меня обанкротишь».
Карина смеялась, как маленькая, краснела и радовалась, толком не понимала, чему именно. Новой реальности, в которой у нее теперь был Зайкин.
Глава 12. Это, которое не так
Карина решила не оттягивать и даже не звонить матери заранее, а сразу подловить ее после работы у школы. Та жила по одному расписанию. Всегда в одно и то же время вставала на остановку и уезжала на автобусе домой. Девушка караулила ее за рекламным экраном, чтобы подальше от школы, хотя Полина сейчас точно была с Зайкиным и не могла их застукать.
Женщина в сером пальто топала по тротуару второпях с озабоченным лицом. То ли на работе опять случились неприятности, то ли дома ее ждали вещи, которыми она не хотела заниматься. А может, беспокоилась о Полине, та наверняка выдала свое расстройство из-за Кирилла. Или, возможно, с отцом опять поругались. Карина смотрела на нее и испытывала жалость, не высокомерную, а истинную, от которой болело сердце, от которой становилось стыдно, от которой никогда не могла спастись, даже если заставляла себя злиться и на мать тоже.
— Мам, — окликнула она, выходя навстречу.
Автобус как раз вывернул из-за поворота. Мать следила за ним и с опаской повернулась на голос.
— Карочка? — глаза чуть выкатились от удивления, лицо растянулось. — Ты чего здесь?
— Поговорить хотела, — Карина замялась, не зная, как подступиться. — Давай, чай попьем.
Она кивнула на кофейню сбоку. Мать глянула туда и медленно перевела взволнованный взгляд на дочь.
— Что случилось, Кар? — лоб нахмурился, платок упал на глаза, она его поправила и перемотала концы на шее.
— Ничего. Пойдем.
Девушке пришлось взять ее за локоть и буквально увести в кофейню. Там обе почувствовали себя неуютно. Мать озиралась и разглядывала красивый интерьер в скандинавском стиле. Дочь тупила взгляд в мраморный пол и придумывала фразы, с которых начнет. Любезная официантка принесла им меню. Мать боялась его трогать.
— Макаруны? И черный чай с бергамотом? — улыбнулась Карина и, не дождавшись ответа, заказала именно это, а себе свежий сок — хотелось чего-то легкого перед тяжелым разговором.
В кофейне было уютно и тесно, оттого обе жались в креслах. И говорили тихо, почти шептались. Мать нервно мяла салфетку в одной руке, другую положила на грудь. Ждала плохих новостей.
— Нехорошее у меня предчувствие, — озвучила собственные страхи.
— Не бойся, — улыбнулась Карина, ощущая то же самое. — Я тут сегодня к вам заходила. Одолжила пару твоих шмоток, надеюсь, ты не против? Скоро верну.
Казалось, расширять глаза было уже некуда, но мать выпучила их сильнее и отпрянула.
— Ты? У меня? Что произошло?
Страх проявлялся странной гримасой: легким подергиванием губ, слабым прищуром глаз, напряжением скул.
— Да так, на одно мероприятие понадобилось, — Карина отмахнулась и выдавила смешок, вспомнив Зайкина. — Но я о другом хотела поговорить.
Мать сглотнула. Морщинки на лбу и вокруг глаз углубились. Девушка рассматривала родные черты и невольно подмечала, как время брало свое. Матери было за пятьдесят. Красота больше в ней не читалась. Только усталость и печаль. Мимика под них подстраивалась и очерчивала тонкими линиями непростую судьбу. Лицо буквально выдавало ее несчастье. В груди снова что-то сжалось. И жалость, и нечто новое. Незнакомый ранее страх стать такой же, превратиться когда-нибудь в мать, с отпечатком тяжелой жизни на коже.
Отвлек поставленный перед ней стакан с оранжевой жидкостью. Девушка поухаживала за матерью, налила ей чай и придвинула макаруны поближе. Женщина не торопилась их брать, хотя взгляд опустила.