— Мы везде хотим попробовать, — отшутился Зайкин и обвил шарфом шею.
Варданян с Настеной завистливо переглянулись.
— Давайте, фото на память, — Гога уже зарядил телефон на селфи.
Все скучились вокруг Зайкина, отставив его на второй план — голова все равно торчала. Гога тыкал пальцем, а все меняли рожицы. Смешнее всего получалось у Настены. Она старательно корчилась, а выходило всегда одинаково. Варданян долго после любовался этими фотографиями, отобрав телефон у Гоги.
Ночь закончилась лирично. Звезды бледнели. Шум на улицах и дорогах стихал. Слабые волны хлестали каменный берег. Вода действовала седативно. Карина обняла Зайкина сзади и прижалась головой к его прямой спине. Он спереди грел ее ладони своими. Друзья тоже притихли. Игнатьева с Гогой обнимались сами, а Варданяну и Настене так и не давали, встав между ними огромным препятствием. Тем оставалось лишь переглядываться и грустно улыбаться.
Все полюбовались красивым городом и предрассветным небом, а потом, полусонные, расселись по такси и разъехались. Карина почти не думала ни о Полине, ни о Жераре, ни о других проблемах, которые до сих пор оставались нерешенными. Наслаждалась спокойствием, хоть и знала, что это всего лишь затишье перед бурей.
Глава 13. Спасибо, которое ему
Карину разбудил короткий вибросигнал. Их наверняка было несколько до этого, просто глаза открылись на последнем. Зайкин слал сообщения в мессенджере.
«Кариш, запиши голосовуху для моих
А то мне они не верят
Скажи, что, действительно,
со мной встречаешься
Можешь, еще
в любви мне
безмерной признаться
И поблагодарить их
за то, что воспитали такого умницу,
с которым тебе повезло».
Девушка растерялась, будто проснулась в параллельной вселенной, где все пошло как надо. Сначала она хотела сделать все именно так, как просил Зайкин, поддалась его чарам или утренней полуосознанности, а потом пришла в себя и записала ответ с ухмылкой: «Еще чего. Это тебе со мной повезло» и смачно чмокнула воздух у микрофона. Посмеялась уже после. Радость наполняла. В этой реальности ее любили. И она любила. И, наконец, можно было наслаждаться этой любовью открыто и беспрепятственно. Почти.
Воспоминания о Полине быстро разрушили красивый мираж. Но углубиться в тоску не дало следующее сообщение от Зайкина, теперь голосовое.
— Кариш, если это не прикол и не постановка, то мы очень рады за него, — Нина звучала взволнованно. — Но все равно как-то не верится.
— Нусь, ну, кажись, правда, — отец пробивался на фоне, тоже казался возбужденным. — Кариш, он такой счастливый проснулся. Даже хомяка расцеловал на радостях, хотя почти его не трогает. Ему и нельзя. Отчихаться теперь не может.
Зайкин как раз чихнул на заднем плане. В динамике снова заголосила Нина:
— Кариш, ты приходи почаще, мы всегда рады тебя видеть. Когда-нибудь семьей станем, надо привыкать друг к другу. Так что ждем в гости.
— Ага, Кариш, очень ждем. Спасибо тебе, — закончил сообщение Федор.
Карина обомлела и сама не заметила, как расплылась в неснимаемой улыбке. Увидела ее в зеркало, когда пошла умываться. Гадала, за что Федор ее благодарил. Это ей нужно было благодарить Зайкина. За все и больше. Над ответом она долго думала, потому что считала важным каждое слово, которое они услышат, особенно Нина, не хотела оплошать, но на их откровенность волей-неволей отвечала тем же. Не чувствовала реального страха, пыталась быть честной.
— Нина, Федор, здравствуйте. Спасибо за приглашение, — записала с первой попытки. — Зай… Кирилл не врет. И это не постановка. Мы, наконец-то, вместе. Это я тупила. Так что спасибо ему.
— Ничего, бывает, — сразу пришел голосовой ответ от самого Зайкина. — Кариш, насчет сегодня я тогда посмотрю бары и отпишусь тебе.
Она напечатала: «Хорошо. Жду». В ответ получила целующийся смайлик и зарумянилась. Радость не унималась. Она сегодня тоже проснулась счастливой и тоже зацеловала бы хомяка, если бы у нее такой был. Теперь даже в пустой квартире одиночество так не ощущалось.
Оставив телефон на столе, девушка спокойно приняла душ, не торопясь и упиваясь самим процессом очищения. Голова заметно посвежела. И внутри было совсем не скверно — новое ощущение, которое тут же оборвал звонок в домофон.
Карина была уверена, что это сестренка, прибежала плакаться, скорее всего. На душе опять потяжелело. Так не хотелось ее впускать, омрачать себе день, хотелось еще чуть-чуть, самую малость насладиться спокойствием, но совесть упрекнула: «Сама виновата. Терпи».