«Проще зарегаться на новом сайте», — осталось единственное решение.
Она написала Вацлаву. Впервые писала мемберу сама. И это было сильнейшим унижением из всех, что пришлось перетерпеть.
«Вацлав, добрый вечер. Буду честной, мне нужны деньги. Готова рассмотреть новые запросы». Она перевела стоимость семестра сначала в евро, потом в токены, затем добавила комиссию сайта и написала ему конечную сумму, которая ей нужна. Почему-то не сомневалась, что он согласится. И больше этого боялась, чем надеялась.
Захлопнув ноутбук, Карина распласталась на кровати. Думала о прошедших выходных. Столько всего произошло. За каких-то пару дней жизнь круто поменялась. При воспоминании о Полине неприятно зудело сердце. От Жерара бросало в дрожь.
«Какая же ты, тупая, — сокрушалась она про себя. — Так деликатничала, так тянула, чтобы буквально послать нахуй. К чему вообще все это было? Полина права, ты конченая шалава. Даже Зайкин тебя из этого дерьма не вытащит».
Душа расщепилась. Слезы тихо вытекли. По одной, больше не было. Карина вспоминала истории Зайкина о родителях и его предложении. Ей нравилось, что он именно предлагал, а не настаивал и не решал за нее, как было с Труновым, не ставил в зависимое положение взмахом барской руки, чтобы потом требовать чего угодно, и не заставлял отказываться от привычных для нее сценариев, даже если сам их не одобрял.
Может быть, когда-нибудь потом, спустя пару лет, она бы и смогла спокойно принять его помощь, без зазрений совести, без стыда, без опаски быть осужденной за свою корысть. Но они только начали встречаться, а ей тут же понадобились деньги на учебу — это было бы очень показательно. Даже для Нины и Федора. Она с трудом могла оценить, как они, на самом деле, к ней относились, но сильно сомневалась, что те страдали наивностью и слепой верой в чистую любовь избранницы сына, особенно после того, как узнали, чем она зарабатывает.
Полина так и не отвечала. Заснула Карина на сто сорок первом прокручивании диалога с ней. Мысли сбивались, а предложения не заканчивались. Она все придумывала и придумывала новые слова для описания степени сожаления о сделанном и ненависти к себе. Наконец, заснула, так и не запомнив ни одну из этих пламенных речей.
Глава 15. Молчание, которое рядом
Нарушать традицию Зайкин не стал и ждал Карину у кофебудки с американо. Желтая шуба из искусственного меха бросалась в глаза за километр. Издалека казалась шикарной и пушистой, а вблизи походила на содранную живьем с несчастной овцы шкуру. Парень выглядел в ней потрепанно, но улыбался, как всегда. Шуба едва прикрывала поясницу. Ноги утопали в полосатых шароварах.
«Да, признай, тебе все-таки не нравится его вид», — смирилась сама с собой девушка, но промолчала. Сам он ей дико нравился, даже в этой зашкуренной телогрейке вызывал острое желание, которое она плохо скрывала и не пыталась. Засосала его минут на пять не меньше, только потом приняла кофе.
— Блин, я теперь весь день со стояком ходить буду, — досадовал Зайкин, вытирая губы.
— Они что целовались?! — крикнул кто-то из студентов со двора.
Карина обернулась. Десятки пар глаз проткнули ее. Все были натурально в шоке. Даже пара преподавателей, которые вели у них семинары, приостановились, чтобы посмотреть на влюбленных. Зайкин помахал всем.
— Зайка? С Ермаковой? Да ладно! — воскликнула девчонка с их курса, тоже ходила на французский.
— Ничосе! — крикнула третьекурсница, Карина уже и не помнила ее фамилии.
— Свершилось! — радовался парень вообще с другого факультета.
— Сегодня в течение дня принимаю поздравления, — Зайкин обнял Карину за плечи и повел во двор к зданию.
Она тушевалась, хотя быстро осознала, что только такой реакции и следовало ожидать. Впрочем, гордость перекрывала стеснение, и девушка всем смело улыбалась. Остальные без смущения на них пялились и громко переговаривались, даже приличия ради не шептались, а звучали в полный голос.
— Когда это произошло, Зай?
— Чем ты ее приворожил?
— Как так?
— Ой, да они уже давно мутят, слухи уже месяц ползают.
— А че скрывались-то?
К счастью, отвечать не требовалось. Зайкин просто выпячивал грудь, скалился и всем махал, поощряя всеобщий ажиотаж. Карина жалась к нему и старалась никому не смотреть в лицо. Просто шла, как голливудская звезда по красной ковровой дорожке, спокойно принимала водопад внимания, для вежливости держала улыбку на лице и робела, как положено.