— Киря, где наш завтрак? — послышался женский голос за кадром.
— Ща, мам, пять минут, — крикнул он поверх обзора камеры, а потом улыбнулся смотрящим. — Извините, на монтаж просто времени нет. Маму вырезать не буду. Она и так всегда обижается. И пока она меня не съела, лучше пойду, приготовлю ей что-нибудь. Скоро выложу свои впечатления от фестиваля и скину долгожданный рецепт имбирного пряника. Приготовим вместе. Еще раз всем спасибо!
Короткое видео ничуть не удовлетворило. Девушка полезла читать комментарии. В основном, все благодарили блогера в ответ, но некоторые сплетничали или воткрытую спрашивали, что за красавица ему помогала и какие у них отношения. Большинство не сомневались, что Зайка обзавелся новой девушкой и нескромно обсуждали, насколько она ему подходит. Мнения разделились пополам. Оскорблений в свой адрес она не нашла, но все видели в ней таинственную стерву, высокомерную и расчетливую. Даже под халатом смогли в ней это разглядеть. Карина не знала, радоваться этому или огорчаться. Она, в принципе, такой образ и создавала, чтобы больше никто не смог упрекнуть ее в слабости.
А старые подписчицы еще помнили Лину и кокетничали с остальными, оставляя загадочные комментарии наподобие «Знаем мы, в чем форс-мажор» или «Прошлое нагрянуло стихийно». Другие удивлялись: «Вы с Линой снова вместе?! Как давно ее не было видно».
Карина вспоминала ролики, где попадалась бывшая девушка. Она появлялась буквально несколько раз и эпизодически. В основном, в качестве дегустатора и только в самых ранних эпизодах, где им было лет по пятнадцать. Она их прокрутила все по одному разу, не особенно вникая, потому что ревновала. Знала, что глупо, а с неприятными чувствами, которые возникали при виде Зайкина и Лины вместе, ничего поделать не могла. Начитавшись комментариев, решила пересмотреть, убедиться, что подписчицы не правы, и выловить хотя бы крупицы их истории, раз Зайкин сам делиться не торопился.
Вместо этого нашла подтверждение тому, что в кадре они смотрелись отлично, походили друг на друга многим, и отношения у них были явно гармоничные. Никаких обид, хлестких подколок, только веселость и расслабленность. Зайкин, казалось, со всеми таким был: удобным, дарующим спокойствие и радость. Подписчицы умилялись юным влюбленным и отвешивали комплименты отдельно каждому и паре в целом. Но Карина с ними ни в какую не соглашалась. Все комментарии внимательно читала и про себя отвечала на каждый, легко придумывая на ходу, почему тот ложен.
В такси она посмотрела его ролик о впечатлениях с фестиваля, которых у Зайкина накопилось великое множество. Он радовался там буквально каждой мелочи, смаковал словами блюда, которые попробовал, хвалил коллег и организаторов. Затем девушка еще пару раз пересмотрела самые забавные видео КулиЗая, поднимала себе настроение таким образом и утоляла жажду.
Зайкин жил в исторической части города в одном из старинных особняков. В советское время квартиры здесь явно были коммунальными, но после расселения богачи их выкупали, делали ремонт с чистого листа и превращали полуразвалившиеся здания в элитное жилье. Теперь в подъезде сидел консьерж, в углу стоял велюровый диван, а над лестницей висела бальная люстра — все имитировало старину, современную зданию, особенно консьержка в шерстяном платке, испещренная морщинами, как сито дырочками. Пахло химической хвойной свежестью и дорогими духами. Подниматься пришлось на пятый этаж по витиеватой лестнице с ковровой дорожкой благородного синего цвета.
«Затихни», — приказала Карина буянившему сердцу перед тем, как нажать на звонок. Фантазия разыгралось — в ней Зайкин почему-то встречал ее в латексном костюме, только теперь без кисточек, а голыми сосками. Девушка вытряхнула похабщину из головы.
Железное полотно украшали сложные готические узоры. Девушка не успела их рассмотреть, потому что раздалось несколько щелчков, и дверь распахнулась. За ней стояла низкая изящная блондинка, немолодая, но хорошо сохранившая чистоту и гладкость кожи, с короткой стрижкой. Женщина носила домашний льняной костюм наподобие кимоно, и вязаные тапочки, вроде чешек. Мать Зайкина в ней выдавали пронзительные синие глаза, такие же крупные и глубокие, только на пару тонов светлее. Она широко улыбнулась и с искренней радостью воскликнула:
— Кариша! Мы не верили, что ты придешь.
Хозяйка отошла в сторону, чтобы гостья вошла, но та встала в ступор и даже вежливой улыбкой ответить не могла, продолжая вглядываться в то место, где только что стояла мать Зайкина. За ней прихожая переходила в длинный коридор, освещенный неяркими бра вдоль голубых стен, упиравшихся в оригинальный стеллаж в форме пышного дерева, крона которого состояла из неровных полок с книгами. Пахло пряностями и орехами. Справа было три серых двери, слева — глухая стена, за которой слышались мужские голоса и грохот тяжелой посуды.