Она взглянула на вино. То была обычная бутылка с красной лентой у горлышка и жемчужной этикеткой со шрифтом дореволюционного периода. Похожие тоннами продавались в самых дешевых супермаркетах. И на вкус оказалось таким же, только крепче и чуть насыщенней. Никаких ноток вишни и темного шоколада, обещанных производителем, она не почуяла, сделав первый глоток.
Бутылку они открыли на кухне и разлили по обычным кружкам, в которых положено пить чай из пакетиков, но обоим было плевать. Карина не стремилась к изысканности этикета. Зайкина больше волновало содержание. Они сели друг напротив друга.
— Наверное, сыр на закусь нужен, — додумался он и достал из холодильника желтый кусок с глубокими дырочками.
Сыр тоже явно привезли из-за границы с лучших фермерских хозяйств. Девушка и в них не разбиралась. На вкус было жирно. Самое то, чтобы заглушать терпкость алкоголя.
— А что нам за это будет? Нина по-любому ведь обнаружит недостачу, — забеспокоилась вдруг гостья, выпив почти половину кружки.
Парень, жуя, пожал плечами.
— Ну, поворчит и успокоится. Я у нее периодически тырю бутылочки, когда мне нужно какой-нибудь соус приготовить или в выпечку добавить. Остатки они с папой на пару обычно допивают.
Он хихикнул. Карина повторила за ним и сделала еще глоток. Вкус начал прослеживаться. То ли от сыра, то ли так и должно было быть, она почувствовала какие-то нотки, чего-то кофейного вместо шоколадного и брусничного вместо вишневого.
— Да, у тебя прикольные родители, — заметила Карина, вглядевшись в красный блеск плавающей в чаше жидкости. — Такие… простые.
Зайкин усмехнулся.
— Ну, это на первый взгляд. Мама умеет очаровывать. Но она может быть жесткой. И упертой.
— Прям как ты, — улыбнулась Карина.
Парень посмотрел на нее и то ли повел, то ли пожал плечами. Отвечать не стал. Девушка продолжила сама.
— Интересно, как они познакомились.
— На курсах английского, — хмыкнул он. — Папина семья еще во времена Революции укатила в США, жили там большую часть века и до сих пор живут. А папа почему-то после развала СССР решил вернуться на историческую родину. Он по образованию лингвист. Ну, вот и стал преподавать здесь курсы английского. А мама бизнеса ради на них записалась.
Она закивала, улыбаясь, а в уме пыталась представить, какими они были в молодости. Зайкин был похож сразу на обоих, как будто по половинке взял от каждого. По крайней мере, она не могла определить, в кого он пошел. По многим людям сразу становилось ясно, что этот весь в мать, а та вся в отца. Она сама тоже больше походила на отца, а Полина наоборот, была почти материнской копией.
— Мама рассказывала, что за папой целый год бегала, пока на эти курсы ходила. Там все девчонки были в группе. И все за ним ухлестывали, — посмеялся парень, покручивая в руке чашу с вином. — Он типа щегол такой приехал, красивый, модный, иностранец, да не просто иностранец, а американец. Многие мамины знакомые тогда, наоборот, в США уезжали на ПМЖ.
Карине стало любопытно. Было интересно узнать, что успешная и деловая Зайкина, теперь госпожа, когда-то хвостиком таскалась за будущим мужем, первым парнем на деревне. «Вот откуда у него эта неунывающая назойливость», — осознала она.
— А он от нее весь этот год нос воротил. Это сейчас без мамы вообще не может, — парень улыбчиво глядел на свое отражение в вине. — Когда она в командировку уезжает, всегда тоскует в ее кабинете, сидит там за столом, книжки читает, в окно глядит. Его не растормошить вообще. Иногда даже с ней напрашивается, если командировка длинная.
— И чем же она его обворожила?
Девушка опустошила кружку. Хозяин подлил ей еще, почти до самых краев. Она с благодарностью приняла новую порцию.
— Спасла от бездомной собаки. После занятия шла за ним к метро через парк. Поздно вечером. На него одичалая овчарка набросилась. Мама подбежала и зонтом ее прогнала. А папа, как сам потом рассказывал, понял, что с этой женщиной нигде не пропадет и тогда же решил жениться.
— Забавно.
— Мама такая. Как-то умеет добиваться своего.
Зайкин опрокинул кружку и выпил все, что в ней оставалось.
— В тебе зато души не чают оба, — усмехнулась она с завистью.
Ей бы тоже хотелось быть любимицей, но она никогда такой не была, даже не знала, каково это.
— Ну, все родители любят своих детей, — он налил себе еще вина, но только половину и сразу сделал глоток. — Я тем более один у них. Мама меня тяжело рожала. Недоношенным, семимесячным.
Карина посмотрела на него с обоих боков. Выглядел он вполне развитым, без изъянов. Однако этот вечер ей многое про него прояснил. Она не пожалела, что пришла. Вино имело крепость всего в тринадцать процентов, но сознание уже помутнело, а тело расслабилось. Девушка облокотилась на стол.