— Я так понимаю, ты отказалась?
Карий взгляд метнулся к его лицу. На губах завилась ухмылка.
— А ты реально забьешь на меня, если я не подпишу брачный договор?
— Конечно, нет, — он улыбнулся, как обычно. — Просто мы будем жить гражданским браком. Но так ты будешь гораздо менее защищена юридически.
Карина раскрыла рот в беззвучном «Ааа» и закивала. Все уже было продумано. Это даже вызывало уважение и необъяснимую злость.
— А, не важно. Я все равно не собираюсь выходить за тебя.
— С чего это вдруг?
— В смысле, вдруг? — она возмутилась такой наглой формулировке. — Я и раньше не собиралась. Не знаю, что ты там себе надумал.
— Это ты типа решила? — Зайкин остановился резко перед перекрестком и посмотрел ей в глаза, крепко вцепившись в руль. — Окончательно?
— Да я и не сомневалась, — выпалила девушка, покраснев, и отвернулась, скрестив руки.
— А-га, — он закусил верхней губой нижнюю, показав зубы, и помотал головой. — Значит, ты выбрала молчать и скрываться. Неужели хотя бы Полина не заслуживает правды?
Все говорили, что душа эфемерна, а Карина чувствовала, как она сжимается, стягивается в плотную точку, ломая собственную геометрию, и затем лопается на мириады осколков.
— Ты не думаешь, если я просто пропаду через пару месяцев, ей будет очень обидно?
Автомобиль поехал. Девушка качнулась чуть вперед и закрыла глаза.
— Переживет. Не такой уж ты незабываемый. Гораздо обиднее, что родная сестра подстелила тебя под своего надоедливого поклонника.
Зайкин невесело посмеялся.
— Понял. Все гораздо сложнее, чем я думал.
— Нет, все просто! — ей хотелось орать. — У нас с тобой ничего не было и не будет.
— Но ведь есть! — он тоже не сдержался и стукнул по рулю. — Себе-то хотя бы врать перестань.
Если бы они существовали на экране, картинка бы просто выключилась. Эпизод закончился. Монтаж бы перенес зрителя в другую реальность. Но жизнь такими спецэффектами не обладала. Реальность оставалась на месте. Пришлось сидеть дальше в одной машине, сгорать от стыда и сжигать собственное сердце болью. Невыносимо долго. Мучительно медленно.
Они, наконец, приехали, но ни Карина, ни Зайкин не торопились выходить. Мотор уже заглох. Парень смотрел в боковое стекло на железные ворота, закрытые ржавым замком.
— Я не принимаю твой отказ, — сказал он спокойным голосом и вынул ключи.
— Какой ты непонятливый! — гаркнула девушка, стерев ладонью усталость с лица.
— Я хочу быть счастливым. И готов бороться за свое счастье. Даже если с самой тобой.
Карина невольно ответила на его взгляд, синий, открытый и беззлобный. Любящий. Никто и никогда в жизни не смотрел на нее такими глазами. Она просто не знала, каково это быть любимой, а теперь явственно ощутила. Очередной спазм охватил глотку. Не дал протиснуться словам. Не нужно было ничего говорить. Лицо все уже показало.
— Мы все-таки опоздали на пятнадцать минут.
Зайкин снова вел себя как обычно. Улыбался мило. Показал ей часы и вышел из машины. Девушка вылезла следом, действовала пока на автомате, потому что еще находилась в плену растерянных чувств.
Приют для бездомных выглядел как административное здание в один этаж из серого кирпича — захудалая провинциальная конторка, которой, видимо, когда-то и являлась. Двор за забором пустовал. Асфальт и небольшие кустарники покрывал тонкий иней. На двери под глазком висела красная табличка с коротким наименованием «Теремок».
Зайкин заходил как к себе домой. Первой впустил девушку. Она быстро оглядела небольшой холл. Грубая типовая форма интерьеров сглаживалась стараниями здесь работающих или живущих. На окнах висели не простые в уходе жалюзи, а приятные глазу портьеры с цветочными узорами и белыми тюлями. На широких подоконниках в разнокалиберных горшках цвели растения, зеленые и не только, иногда с нераскрытыми бутонами. У входа под дверью лежал большой ковер с надписью «Добро пожаловать», а голубые стены разбавляли простенькие картинки и рисунки в одинаковых деревянных рамках. Карина ожидала увидеть убогий санаторий, а увидела приличный современный хостел. Без излишеств, но с уютом.
На входе сидел вахтер — пожилая женщина с заплывшим от беспорядочной жизни лицом, но красивыми глазами, ясно-зелеными, круглыми, глубоко посаженными. Она куталась в шерстяной платок и читала журнал с интервью телевизионных звезд. Редкие волосы были собраны в неаккуратный хвост.
Парень громко поздоровался, назвав ее Оксаной.
— Привет, Зайка, — та в ответ показала желтую улыбку с дырой вместо клыка внизу. — СемСемыч уже нервничает.