Старик почуял подвох и принюхался.
— Опять каку гадость подкинул?
— Как ты мог обо мне такое подумать?! — возмущаться у Зайкина тоже искренне получалось.
Оскорбленное достоинство демонстративно отвернулось от старика и махнуло аристократической ручкой. Карина на этом моменте пришла в себя и подбросила пакетик с закусками на поднос.
— Ну, спасибо, — выдавил Афоныч, а сам щупал парня взглядом.
Когда он отошел на приличное расстояние — для этого понадобилось не меньше минуты, потому что старик едва двигался, СемСемыч шепнул.
— Ножи поточить не забудь.
Зайкин фыркнул и отвернулся к Афонычу, взглядом его заколдовывал, беззвучно шевеля губами, точно заклятие зачитывал. Волшебства не случилось. Не успел старик сесть, сунул пучок цветной капусты в рот и завопил.
— Зайка, едрить тебя! Чабер, что ли?! Семен, научи эту бестолочь готовить нормально.
СемСемыч злорадно хохотал. Парень опустил плечи и стиснул в руках поварешку до побеления костяшек.
— Ножи жду завтра.
— Как он всегда распознает? — Зайкин сначала спрашивал у вселенной, а потом посмотрел на СемСемыча. — Может, ты ему инфу сливаешь?
— Я просто его уже сто лет знаю. Смирись, сосунок.
Он похлопал парня по плечу и подмигнул девушке. Та не стала ничего сообщать Зайкину.
Сперва поток бездомных казался неиссякаемым, но неожиданно быстро для Карины закончился. Последней подошла хрупкая девчонка, примерная ровесница. Выглядела она чисто и свежо, на бездомную точно не походила и носила домашнюю одежду и тапочки — постоялец, определила Карина. Таких она сразу различала в толпе. Всего насчитала человек пятнадцать. В основном, ими оказывались инвалиды и совсем немощные старики, которые уже не могли позабиться о себе самостоятельно.
Девушка двигалась энергично, но на лице, квадратном, с крупными чертами, замерла озабоченность. Небольшой животик выпирал из-под хлопкового платья. На фоне остальной худобы он бросался в глаза. Руки и ноги были тростинками, зато линии бедер и талии размягчались и плавно перетекали друг в друга — беременность их искажала.
— Здраствуй, Дина, — обрадовался СемСемыч.
— Здрасьте. Привет, Зай, — она кивнула обоим и остановила вопросительный взгляд на девушке.
— Это моя Кариша, — представил Зайкин, положив ей на плечо руку.
— Да? — Дина резко изменилась в лице, повеселела и заулыбалась широко. — Рада познакомиться.
Она поставила уже взятый поднос обратно на стол и протянула тонкую ручку. Карина ее пожала, уже не удивляясь, что Зайкин всем и вся о ней рассказывал. СемСемыч хмыкнул.
— Мне очень нравится твое имя. Я назову дочь так же. Зайкина Карина, по-моему, звучит, — Дина обернулась на парня.
Тот горделиво оскалился. Карина посмотрела на него с недоумением и уже с претензией, хотя еще не разобралась в ситуации. Зайкин не сразу понял ее взгляд.
— А, у Дины своей фамилии нет, вот она мою и взяла.
— Прикольная же, — кивнула девушка. — Я просто память потеряла. И документы. Имя мне, например, Сава дал.
Глаза ее тут же помрачнели и брови опять нахмурились. Она взглянула сначала на сочувствующего СемСемыча, а потом на Зайкина с обидой.
— Если он не объявится, я дам моей Карише твое отчество, — звучало убежденно.
Дина опять схватила поднос и вздохнула, посмотрев на еще один поднос, который приготовил СемСемыч. Потом перевела взгляд на двери — никто больше не ломился в столовую, но надежда еще осталась.
У Карины вдруг защемило под левой грудью, хотя она никого еще не теряла. Только представила отчетливо, как молодой мужчина бросается с моста в отчаянии и всплывает затем у набережной на другом конце города, раздутый от воды и газов. Ему было все равно, а здесь кто-то все еще ждал. Целых два человека. Это было так много, поняла вдруг она.
— Он придет, куда денется, — Зайкин погладил Дину по голове.
СемСемыч скрестил руки, глянул на поднос с остывающим ужином и предложил:
— Можно и нам присесть.
Все согласились. Они сели за стол впятером — к ним присоединилась вахтер. Женская половина компания оказалась по одну сторону, мужская — по вторую. Дина села к окну, Карина за ней. С краю поместилась Оксана.
Зайкин, по обыкновению, задавал темы для разговора. В основном, ему отвечали СемСемыч и Дина. Девушка вела себя свободно и весело, смеялась громко, а ела мало. Оксана, напротив, наяривала ложку за ложкой. С супом покончила за пару минут и сразу переключилась на второе. Карина за часы неустанной работы аппетит так и не нагуляла, точнее его перебивали смрад и кривозубые рты бомжей вокруг, которые гремели ложками и разговаривали с набитыми ртами, не стесняясь друг друга. От смеха брызгали слюной и кусочками еды, но никого это не смущало. Зайкин замечал подергивания крыльев ее носа, но только посмеивался на это.