— Ты — моя главная проблема, — обессилев, опустила взгляд.
Разочарование все окрашивало в синий. Парень ослабил хватку, но до конца пока не отпускал. Пытался всмотреться ближе, словно мог разглядеть что-то важное, будто его обманывали.
— Если бы не ты, мне бы не приходилось сейчас выбирать, — она всхлипнула. — Я бы спокойно удовлетворяла Жерара и ни о чем не парилась. Может, и сама бы в него влюбилась. И с Полиной бы ничего не делила. И всем было бы хорошо.
Зайкин отошел, руки положил в карманы шаровар и ссутулился. Девушка прикрыла рот рукой, сдерживая порыв разрыдаться вдрызг.
— Но ты вечно лезешь во все щели. Даже в мою душу залез, — рука опустилась на грудь, глаза перестали убегать, глядели в любимое лицо с поражением. — И это бесит! Просто зла не хватает!
Она отвернулась, встала полубоком, прикрыв веки ладонью. Дышала судорожно, как больная. Такой и была. Ум без сомнений поставил диагноз — «Синдром Зайкина». Сердце вынесло заключение: «Неизлечимо».
Он молчал, покачивался слегка вперед-назад, сжимал и выпрямлял кулаки в штанах, думал. Взгляд застыл, губы стянулись в кривую.
— Зайкин, пожалуйста, отстань от меня, — Карина молила взглядом.
— В смысле, отстать? — парень насторожился и замер.
— Ну, что тебе девок красивых мало? — она пыталась придать голосу саркастичный тон, как обычно, но только зря мучила глотку. — Да первую попавшуюся Самойлову бери и люби.
— Ну, вот сама первого попавшегося Жерара бери и люби, — впервые Зайкин всерьез обиделся. — Если все так просто. Возвращайся. Люби его. Во всех позах.
Он весь набычился, глаза заплыли злобой, зубы заскрежетали. Синий леденил. Девушка сглотнула обиду и заткнулась. Самообъятия чуть-чуть защищали.
— Я отменяю просьбу. Спи с ним, сколько он хочет. Может, через вагину он все-таки доберется до души. Или через горло. Что ближе.
Лифт распахнулся на пятом и впустил небольшую группу из четырех человек. Парень быстро скрылся за дверями, обогнув входящих сбоку. Лифт поехал дальше. Карина рухнула бы, как тургеневская барышня, но это бы не помогло его вернуть. А нежелательных лиц привлекло бы. Пришлось опереться о стену и держаться нецепкими пальцами за гладкий металл.
Выйдя после всех на первом этаже, она спустилась спиной по стене и уже на полу безвольно положила голову на колени. Так целый час просидела. Не плакала, просто каждую секунду ненавидела себя всем внутренним миром. Злилась на Зайкина, перебирала маты, добралась до самых экстравагантных ругательств, которые когда-либо слышала или уже придумывала, но гнев все не проходил.
— Вы ждете кого-то? — спросил охранник, сменивший предыдущего.
Девушка подняла мокрые глаза, замотала головой и выбежала из здания.
Лишь дома, простояв под прохладной водой минут сорок, немного успокоилась. Мысли кирпичиками стали складываться в голове, но сердце постанывало. Работа быстро привела ее в типичное состояние. Глотая силиконовый член, она невольно задумывалась над его словами: где там душа, с какого входа подобраться ближе. Казалось, все было внизу, на глубоком-глубоком дне, загаженном и гнилом. Такая тяжесть не могла подняться и тем более парить. Только наслаиваться и раздуваться от брожения.
Она весь вечер и всю ночь слушала присланную Зайкиным песню «Без следа» — возрождала в себе надежду. Слова «Ведь я болен давно — это зависимость. Сиди тихо, моя любовь, не высовываясь» пулями выстреливали в душу, пролетали навылет, но оставались в памяти.
Глава 10. Разница, которая огромная
Наутро просыпаться не хотелось совсем. И организм этому способствовал. Карина проспала целую пару и на секунду решила, что вообще не пойдет, но сообщение Игнатьевой о предстоящей фотосессии и необходимости надеть что-нибудь такое, что бы не мешало демонстрировать украшения, заставило ее подняться. Потом Настена беспокоилась, спрашивала, куда она пропала. И Варданян внезапно о ней вспомнил, боялся, что она всех подставит и испортит проект подруги. Только Зайкину не было до нее дела.
В университет девушка заходила нехотя, ноги двигались послушно, но медленно. Ответственность подталкивала сзади.
— Ну, слава богу! — воскликнула Игнатьева, когда Карина показалась в дверях кабинета, где проходили семинары Губкина.
Карина ответила спокойным взглядом говорящим «Мне и без тебя плохо». Компания окружала первую парту. За плотно расставленными фигурами однокурсников Зайкина не было видно. Он и сам не стремился высовываться. На нее не среагировал. Варданян с Гогой кивнули вместо приветствия. Настена сидела на своем месте и тыкала пальцем в телефон.