Личные вещи жертвы оказались нетронуты. Также есть подозрение, что применялась легкая анестезия.
Сам же шнурок, на котором висела жертва, прошел через руки нескольких полицейских, в результате чего на нем не осталось каких-либо значимых следов преступника (даже если таковые имелись).
В) Вероятно, Итиро Курэ также находился под действием анестезии, что следует из беседы с ним.
Г) По итогам вскрытия, проведенного мною (г-ном В.) на заднем дворе указанного пансиона в присутствии бакалавра медицины г-на Фунаки на 40-й час после смерти потерпевшей, сделаны следующие выводы: у жертвы отсутствуют следы недавних половых сношений и за всю жизнь у нее были одни роды.
Перечисленные факты свидетельствуют о том, что мотив преступника неочевиден. Тем не менее можно утверждать, что убийца образован, умеет применять анестезию и обладает самоконтролем. Особой физической силы у него, видимо, нет. Также можно предположить, что преступник не собирался нападать на Итиро Курэ (купюра).
Следствие опиралось на вышеперечисленные гипотезы. Итиро Курэ был выпущен на свободу, и расследование свелось к рутинному поиску лиц, подходящих под описание. В итоге дело оказалось в категории «нераскрываемые» (купюра).
Психиатрическая экспертиза.
Поскольку автор (г-н Масаки) не принимал непосредственного участия в расследовании данного преступления, он считает невозможным рассматривать его с точки зрения психиатрии. Однако благодаря г-ну В., который проанализировал это преступление как эксперт в области судебной медицины, автор может решительно утверждать, что причиной трагедии послужил приступ, спровоцированный психической наследственностью. С точки зрения современной науки и здравого смысла объяснить данный феномен невозможно. Это яркий пример того, что автор называет «преступление без преступника». Следовательно, первоначальное предположение г-на В. было верным, на что указывают все обстоятельства.
Автор искренне благодарит г-на В. за скрупулезную работу и за то, что он, несмотря на сомнения, предоставил материалы бесед, приведенные выше.
Итак, исходя из наблюдений г-на В. и проведенных им бесед, автор изложит собственные версии произошедшего.
1. Личность и половая жизнь Итиро Курэ.
На момент убийства Итиро Курэ исполнилось шестнадцать лет и четыре месяца. Он обладал типичными качествами юноши, которого воспитала одна мать: был физически слабым и начитанным, к тому же имел опыт общения с представительницами противоположного пола. Он уже достиг половой зрелости и проявлял свойственные этому возрасту особенности поведения. Однако необходимо отметить, что характер его формировался под благотворным влиянием материнской любви. Так, осознавая собственный интеллектуальный потенциал и не испытывая выраженных сексуальных желаний, Итиро Курэ сохранил целомудрие (об этом говорит румянец, который залил щеки юноши при упоминании девичьего пения), что типично для молодых людей его характера и возраста. Более того, непосредственность молодого человека и отсутствие страха перед обличающими уликами свидетельствуют о психическом здоровье и чистой, целомудренной жизни.
Автор делает особый акцент на возрасте и половой жизни указанного юноши, поскольку данные обстоятельства служат краеугольным камнем психиатрической экспертизы и наших дальнейших суждений.
2. Внушение, спровоцировавшее приступ сомнамбулизма.
Рассказ Итиро Курэ о том, как он проснулся в ночь убийства и загляделся на необычайно красивое лицо матери, вполне соответствует вышеприведенной характеристике, а также говорит о специфике внушения, повлекшего за собой сомнамбулический припадок. Из указанного признания следует, что на момент пробуждения психика молодого человека находилась в состоянии некоторого кризиса, связанного с половым возбуждением. Однако этот кризис разрешился, когда Итиро Курэ спустился в уборную и затем поднялся на второй этаж. К тому же Тисэко, мать Итиро (то есть объект, послуживший стимулом), повернулась к юноше спиной, развеяв таким образом иллюзию. Вскоре Итиро Курэ успокоился и уснул. Однако временно подавленные половые импульсы ожили в мире его бессознательного и послужили триггером для пробуждения ужасающей психической наследственности, которая повергла молодого человека в состояние сомнамбулизма (см. раздел о втором приступе) и побудила совершить известное злодеяние.