Далее, как рассказал Сэнгоро Токура (позже слова его подтвердились на практике), покинув Имагавабаси, Итиро Курэ прошел примерно один ри по окраине Фукуоки в сторону Мэйнохамы. Путь молодого человека пролегал по национальному шоссе между горами и рисовыми полями, раскинувшимися неподалеку от каменоломни. В эту пору зерновые уже высоко колосятся, и если надеть широкополую шляпу, солнцезащитные очки, легкий шарф, маску, летнее пальто и замереть между камнями, никто тебя не заметит, а если даже и заметит, то не узнает. Верно же? Можно подозвать Итиро Курэ, когда тот будет проходить мимо, и разговорить. Сказать что-то вроде «Я знал вашу покойную матушку. Когда вы были маленьким, она доверила мне один секрет. Я ждал вас, чтобы исполнить данное ей обещание». И каким бы застенчивым ни был молодой человек, он непременно попадется на крючок. Потом можно продемонстрировать ему свиток и сказать: «Это фамильное сокровище рода Курэ. Матушка ваша оставила его мне на хранение, потому что сочла его вредным для вашего воспитания, однако уже завтра вы сами станете главой семьи, поэтому возвращаю его вам. Обязательно посмотрите на него перед свадьбой с Моёко, ведь на нем изображен пример беззаветной любви и верности ваших далеких предков. Этот свиток окутан страшными легендами, но в действительности он является шедевром изобразительного и каллиграфического искусства. Кто-то пустил по незнанию слух, будто на него не стоит смотреть, так и родилось подобное заблуждение. Можете теперь же убедиться в обратном! Но, если свиток вам не понравится, просто верните его мне. Пойдемте туда, под сень утеса, чтобы никто не увидел!»
Не утверждаю, что было ровно так, но я бы сказал именно это, надеясь возбудить его любопытство. И вот, как и ожидалось, Итиро Курэ угодил в ловушку. Ведь пока он разворачивал свиток, взять и исчезнуть с концами ничего не стоило, понял?
Теперь обратимся к событию, имевшему место двумя годами ранее, 26 марта 1924 года, — к убийству в Ногате. Той ночью и В., и М. были в Фукуоке. За день до этого, 25 марта, М. впервые за долгое время вошел в ворота университета, встретился с профессором Сайто, который тогда еще занимал пост на кафедре психиатрии, преподнес ректору свою диссертацию, забрал серебряные часы, которые хранились с момента выпуска, и повидался с однокашниками. Ночевал он в гостинице «Хорайкан». В. в то время жил по-холостяцки — со старой кухаркой в большом доме в шестом квартале Харуёси, соответственно, он запросто мог не ночевать у себя. То есть каждый из них имел убедительное алиби. Наверное, тем вечером, часов в девять, из Фукуоки выехал новенький седан и направился на восток, где царила тьма. Пассажир был одет, как эти новые богачи, сделавшие состояние на угле. «У меня срочное дело в Ногате, и я не могу дожидаться поезда. Довезите меня как можно скорее!» — сказал он.
— А как же приступ сомнамбулизма Итиро Курэ?..
Глядя на меня с холодной усмешкой, доктор Масаки отрезал:
— Ложь! Чистая ложь!
Мой мозг завертелся, словно электрический вентилятор. Я резко подался вперед и едва не упал, ухватившись в последний момент за подлокотники.
— Таких сомнамбулических припадков никогда не бывало. Но прежде всего эпизоду с дверным запором недостает ясности. Возможно, преступник хотел поддеть его, просунув руку в перчатке между дверью и косяком, но не рассчитал силы и запор вывалился. Это вполне вероятно. Или же запор был сброшен намеренно… не играет роли. Слушай меня внимательно и все поймешь, даже если я что-то пропущу… Тебе станет ясно, для чего я сочинил этот приступ сомнамбулизма.
Вентилятор в моем мозгу постепенно остановился. Я зажмурился, стиснув зубы и сжав кулаки.
— Ваша честь, не расслабляйтесь! Дальше последуют еще более непонятные и ужасающие вещи… Хе-хе… Итак, если мы внимательно изучим этот документ, то обнаружим две странности. Первую ты и сам заметил: преступника рассчитывали найти благодаря показаниям Итиро Курэ, которые он должен сделать, исцелившись от амнезии. Все другие методы были отброшены. А вторая странность… Ты же обратил внимание на дату рождения Итиро Курэ?.. Вот такие две странности. Понял?
В газетной вырезке, приложенной к расследованию Вакабаяси, было написано, что Тисэко сбежала из дома в 1905 году и училась в женском пансионе для швей с высокопарным названием и в это время не была беременна. Происходило это в Фукуоке, в районе Сото-Мидзутяя. Однако если так, Итиро Курэ должен был появиться на свет не раньше второй половины 1906-го года или в 1907-м. Вырезка, приложенная сюда на всякий случай, позволяет сделать данный вывод. Возможно, автор думал, что эти сведения окажутся небесполезными, ведь Итиро Курэ был незаконным ребенком. Или журналист, писавший про «загадочное убийство вдовушки-красавицы Тисэко Курэ», решил, что за трагедией скрывается старая любовная драма… Кстати! В этой заметке Тисэко упоминается под псевдонимом Мигива Нидзино, то есть «радужный берег», что явно связано с именем Курэ Котэя, звавшегося «радужный край», так что наверняка эта вырезка тут неспроста. Однако для меня в этой статье таится еще более тонкий намек… Ведь время рождения Итиро Курэ, конец 1907 года, совпадает со временем первого выпуска университета медицинской школы Фукуоки, предтечи университета Кюсю, то есть с нашим профессиональным рождением. Ты понял?