Во вторую половину концерта Догус решил не спускать с нее глаз. «Возможно, это последние минуты, что я вижу ее. Потом я должен исчезнуть из ее жизни окончательно. Я ей не пара! Не пара! Осознай наконец-то! Очнись!» – Догус кричал в уме на себя, продолжая смотреть на нее.
Ребекка смотрела на него. Она жалела, что ее глаза не бинокли. Так бы она сейчас разглядела бы его поподробнее. «Может, все же это он?! О Боже, молю тебя, дай мне хоть какой-нибудь знак. Прощу тебя!» – по ее щекам покатились слезы. Другой бы понял, что эти слезы в унисон с грустной песней…
«После концерта я все же подойду к нему!» – твердо решила она себе.
Так и случилось. С последними аплодисментами она кинулась к лестницам, ведущие от сцены в зал, точнее в боковой проход, ближе к стене. Там, где стоял этот охранник. Догус это заметил, он тоже двинулся к ней вперед. Но в последний момент вновь появился этот коротышка и, ухватив ее за плечо, увел за кулисы.
Догус понял, что, возможно, ему надо с ней встретиться с глазу на глаз, ведь ее скоро отвезут отсюда.
Он затоптался на месте. Мысли, как молнии, грохотали в голове. «Решайся! Решайся! Все равно уже нечего терять. Хоть попрощаться с ней по-человечески!» – Догус решился.
Он набрал в радиотелефоне номер шефа:
– Юргент, мне нужна твоя помощь, но частного характера.
– Проси.
– Помоги мне пробраться в гримерную Ребекки, мне нужно пару минут всего лишь!
– Ты где сейчас? – спокойно спросил шеф.
– Приближаюсь к гримерной.
– Подожди, я иду туда. Без меня не предпринимай ничего!
– Понял.
Догус остановился недалеко от дверей гримерки. Там стояли те же охраннику. Вдруг кто-то ударил ему по плечу. Это был шеф.
– Жди здесь. Я позову. Не хватало мне под старости лет ввязываться в любовные драмы, – пробормотал он и пошел к охранникам певицы.
Юргент с минуту о чем-то поговорил с ребятами. Те отошли. Юргент рукой позвал Ромео.
– Пару минут, не больше.
Догус махнул одобрительно головой и коротко постучал в дверь, вошел внутрь. Гримерка оказалось многокомнатной. Он не нашел ее. Продвинулся в другую комнату, там двери были открыты.
Догус услышал мужской голос:
«Перестань, милая. Ты должна перестать себя терзать и мучить. Ты уже начала новую жизнь. Забудь все, что было…»
Догус вошел в помещение и увидел Ребекку в объятиях коротышки. Тот целовал ее в щеки и успокаивал словами.
Догус проклял тот миг, когда он решился на этот шаг. Они обернулись на него. Девушка плакала, а тот скривил мгновенно лицо, рявкнул на незнакомца:
– Вам кто сюда позволил ворваться без нашего позволения!? Где охрана, черт побери!
Догус смущенно повесил голову и выдавил из себя:
– Простите… Я ухожу.
Затем он достал из кармана пиджака очки и, положив их на комод, что стоял рядом с дверями второй комнаты, быстро удалился.
Ребекка бросилась к комоду. Она медленно взяла в руки очки, потом зажав их в руке, выбежала в коридор и стала кричать:
– Догус! Догус! Стой! Умоляю! Догус!
В след за ней выбежал в коридор его менеджер Ян. Он схватил за талию девушки и затащил ее снова в комнату.
– Ты чего творишь. С ума сошла? Не хватает нам теперь статей в газетах!
Ребекка рыдала в объятиях коротышки:
– Это был он, Ян! Он! Какая же я дура! Боже!..
– Успокойся. Допустим, что он. И что?!
– Я хочу к нему, Ян! Отпусти меня, пожалуйста! Умоляю тебя! – Продолжала громко плакать девушка.
– Отпущу! Это твоя личная жизнь! Мне она не интересна! – начал кричать на нее Ян. Он продолжил:
– Завтра! Завтра последний концерт дашь и свободна! Бери месяц отпуска и делай, что хочешь! Твое право! Но не забывай про контракт! Загубишь и меня, и себя! Ты меня поняла?! Завтра после концерта свободна! – Он освободил от своих крепких объятий Ребекку. Затем, растопырив свои руки, отошел от девушки.
Глава 41
Догус бежал куда глаза глядели. От стыда и разочарования он не знал, куда деться, чувствуя себя мальчишкой, каким-то подростком, который, так и не разобравшись, потерялся в своих чувствах. Его руки дрожали, сердце билось, и он не мог отдышаться. Он бежал сломя голову и не знал, как остановиться. Остановиться любить, страдать, разочаровываться, искать, ждать, надеяться, плакать…
«Стой!» – он крикнул себе. Он остановился, схватился двумя руками за голову и начал трясти ее. Слезы полились градом. Проходившие мимо прохожие удивленно смотрели на него.
«Стой! Остановись! Не хочу больше! Освободи мою душу от нее, Господь! Не хочу больше страдать! Не мучь меня! Пожалей! Я сдаюсь! Делай со мной, что хочешь! Но, умаляю, освободи меня от нее!» – он кричал, продолжая не видеть ничего и никого вокруг.