Говорили, в лесах — партизаны. Это они разбрасывают и расклеивают в селах листовки, из которых люди узнают, правду о войне. Теперь и ребенок не поверит, если ему скажут, что фашисты были в Москве. Все знают, что их гонят обратно. Листовки приносили надежду…
Кончился день; предстояла вторая ночевка на снегу. Все больше чувствовалась усталость. И хотя в ногах покалывало и зеленые пятна все чаще застилали глаза, безразличие к собственной судьбе, которое овладело ею сначала, вдруг исчезло.
Вспомнился 1940 год, Иляна, Кир… Что бы сказал ей сейчас Кир? Он наверняка отругал бы ее. Над нею издевались, а она терпела… Кир говорил: из всякого положения можно найти выход. Даже из самого трудного.
Но что ей делать? Пробираться в Кишинев? Кому она нужна? Остаться в лесу, искать партизан? Лес велик…
Прозрачной дымкой спускался вечер. Лес темнел в сумраке, тревожно шептался над головой. Становилось страшно. И только теперь Мариора почувствовала, что очень голодна. Маленькую корочку хлеба, да прилечь бы… Она смяла в пальцах горсть снега, положила в рот. Как нарочно, перестал попадаться терн. Отчего она не подумала раньше: ведь терновые ягоды можно есть.
Медленно всходила большая ясная луна.
Спускаясь в лесной овраг, Мариора вздрогнула, остановилась. Что-то мелькнуло между деревьями. Кто здесь может быть?
Из-за ствола вышел человек. Остановился, видимо тоже присматривался к ней, потом медленно пошел навстречу. Кто он? Бежать было поздно, и Мариора решила подождать. Мало ли что… Скажу, что пошла за дровами да заблудилась.
Это был молодой паренек, высокий и худощавый, в истрепанной и почерневшей кожаной куртке. Продолговатое лицо его — на мгновение оно показалось Мариоре знакомым — очень бледно, это видно было даже при свете луны.
— Добрый вечер, девушка, — на ломаном молдавском языке сказал паренек, улыбнулся, и лицо его сразу потеплело.
У Мариоры отлегло от сердца. Не румын. И не немец, те иначе произносят молдавские слова… Неужели?..
— Девушка, хлеба… Хлеба нет у тебя?
Мариора молча смотрела на него, потом махнула рукой и села на поваленный замшелый ствол. Парень наклонился к ней, в руке его что-то щелкнуло, и тут же ярко загорелась крошечная лампочка. Простые, мягкие черты, строгие губы, серые ласковые глаза и буйные светлые волосы цвета вызревающей пшеницы.
— Андрей! — воскликнула она, поднеся руку к сердцу.
Конечно, он. Только молдавские слова произносит сейчас гораздо лучше.
Паренек вздрогнул, опустил фонарь. Потом направил его на Мариору и удивленно спросил:
— Откуда ты меня знаешь? Ты не из Тирасполя? И не из Кишинева? Здешняя?
Мариора напомнила ему Журы, свадьбу Досии.
— Ты еще мне книжку подарил, «Мать» Горького, помнишь? — срывающимся от волнения голосом сказала она и вдруг смутилась оттого, что назвала его на «ты».
Андрей порывисто схватил ее за руки.
— Вот так встреча! Тебя зовут Мария? Нет, Мариора. А у тебя руки совсем холодные, — неожиданно заметил он и, сев рядом, стал тереть ее руки своими большими ладонями.
Мариора рассказывала о себе, захлебываясь слезами, уронив на колени голову. Андрей сидел рядом, внимательно слушал, ковырял палочкой обмякший снег.
Вероятно, неподдельный испуг в ее глазах и прерывистый голос, в котором были и тоска и решимость, убедили Андрея, что она говорит правду. Он взял ее за руку.
— Ничего, Мариора, надо только сильней быть, я вижу, ты сможешь… А сила, знаешь… Если есть сила в человеке, он все может сделать. Ты верь в это.
О себе Андрей рассказал коротко. Он уже летчик. Летел по заданию. Должен был доставить в одно место трех человек. Ночью началась метель, самолет обледенел. Посадил в лесу, напропалую, конечно, неудачно… Только успели выскочить, самолет взорвался. Двое тяжело ранены. Лежат там, в буераке, третий день. Тут недалеко село Малоуцы, он на дороге стрелку видел. Хотел пойти еды попросить, да там немцы стоят, с дороги видно.
— Малоуцы?
— Кажется. А что?
Значит, она два дня кружила около одного места. Мариора посмотрела на лицо Андрея с запавшими глазами, подумала и решила пробраться в село, достать еды — на пятерых не так уж много надо…
Ей повезло: на опушке она увидела Виктора с вязанкой дров.
Виктор сказал, что Тудореску нашли убитым — с рассеченным виском, что Мариору ищут и что Дионица пока живет у Николая Штрибула и за ним крепко следят жандармы.
— Достать еду? Это, сама знаешь, не так-то просто. А вдруг Челпан узнает?